Лесю вернули через три дня. Вечером открылась дверь в общую комнату и «королеву» впихнули внутрь.
- Леся! – Алина бросилась к ней, и та разрыдалась.
- Там так... Так… Ужасно! Там сыро! И мыши! И воняет! Я думала, меня стошнит!
- Тебя били?
- Нет! Но там кошмарно! И никого нет.
- Повезло.
- В чем повезло-то?!!
- Тебя могли покалечить. Высечь плетками, казнить.
Алина смотрела в округлившиеся от страха глаза Леси.
- Да! Чего ты удивляешься? Мы не дома! Перестань уже делать глупости и подумай головой! Если не хочешь попасть в неприятности, веди себя тихо.
- И что? Терпеть это все?
- Нужно будет, потерпишь. Мы здесь ничего не знаем. Нам никто не поможет. Если нас разделят, нам будет еще труднее. Это ты понимаешь?
Леся кивнула.
- Мы не вечно будем здесь. Придумаем как сбежать и вернуться домой. Но для этого нужно все спланировать. И не привлекать к себе лишнего внимания. Здесь вроде неплохо, если не делать глупостей.
Алине приходилось приглядывать за Лесей, чтоб доделывала работу и не возмущалась. Иногда «королеву» по-прежнему заносило, и она начинала бурчать и хныкать, что тяжело. Чуть что, Леся нервно бросала то, что делала, чтоб в очередной раз впасть в отчаяние по поводу своей тяжелой судьбы.
Но шли дни. Эмоции Леси постепенно стали стихать, и открытый протест ушел вглубь, лишь иногда проскальзывая в глазах и сокрушенных вздохах.
Стало легче. Теперь не было нужды так много внимания уделять Лесе, и Алина смогла сосредоточиться на главной для них задаче – продумывании плана возвращения домой.
Алина подружилась с девушками из обслуги и упорно учила язык прямо во время работы. Уже через месяц она частично понимала большинство разговоров вокруг и могла скудно объясняться. У Леси освоение языка шло медленнее, но и она делала успехи. Теперь она получила возможность ныть еще и на местном диалекте. Из-за этого другие служанки ее не немного недолюбливали.
Лесю переименовали в Мерити. Это стало новым поводом для возмущения, потому что на местном языке оно означало всего лишь «Неспокойная река», в то время как новое имя Алины – Чари, оказывается, пошло от названия местного полудрагоценного камня типа бирюзы.
График их работы не менялся. Днем они прибирали остатки ежевечернего пиршества и разгула в общем зале. Затем за ними наглухо закрывалась дверь, допуская внутрь к господину лишь избранных девушек.
Хозяин погулять любил. Судя по остаткам и мусору, в общем зале проходили настоящие оргии. Интересно, как ему сил хватало на всех своих наложниц? Какие волшебные отвары он пьет Девушки из обслуги, которых допускали за дверь, иногда возвращались с этих гулянок с подарками и по утрам за завтраком хвастались украшениями. Каждый день они принимали какое-то лекарство, которое выдавала им по порциям толстая служанка. Противозачаточное, как поведали Алине девушки.
Отличия местного уклада от быта восточных гаремов были существенные. Судя по тому, что знала о них Алина по сериалам и фильмам, все женщины во дворце принадлежали султану. Здесь же девушкам не запрещалось иметь интрижки и интимные связи. Главное, чтоб это не мешало работе. Стражники и слуги мужского пола евнухами явно не были. В этом Алина убедилась, когда во время уборки застала одну из девушек сладостно стонущей под стражником хозяина. И то, что их раскрыли, никак их не смутило. Они подождали, пока ошарашенная Алина ретируется и закроет за собой дверь, и спокойно закончили начатое. Потом они, так же не таясь, вышли из кладовой и влились в общий фон работающих.
На пути к осуществлению плана побега встало еще одно препятствие – рабыни денег не зарабатывали. Приближенные к хозяину девушки иногда хвалились увесистыми кошельками, пожертвованными им на наряды. Но Ни Алине, ни Лесе вознаграждение не полагалось.
Леся с завистью поглядывала, как готовились «наложницы» к встрече с хозяином. В общую комнату с зеркалами сходились «допущенные» девушки из разных спален. В предвечерние часы там творилось волшебство. Мази, кремы, наряды, прически, украшения в волосах. Леся просачивалась туда ненадолго, чтоб посмотреть. Она скучала по своим спа, массажам и косметике. Девушки часто менялись своими баночками, бутыльками и коробочками, но из-за Лесиного несговорчивого нрава никто не жаждал делиться с ней. Ее крашенные в блонд волосы отросли, обнажив у корней темно-русую подноготную. Подразнив себя видом красивых нарядов, Леся неизменно приходила оттуда раздраженная.