Активно расспрашивать об устройстве местного государства Алина опасалась. Если кому-то показался бы подозрительным ее настойчивый интерес, могли возникнуть осложнения. Потому Алина собирала информацию по крупицам.
Оказалось, что государства тут как такового нет. На Великой Равнине существовала клановая система. Во главе клана стоял предводитель. Вокруг него была группа его верных вассалов, каждый из которых руководил своей ветвью рода и землями.
Может, конечно, Алина плохо объяснила на своем еще ломаном языке, но про туристическую фирму и гостиницу, из которой украли их с Лесей, никто из слуг ничего не мог сказать.
Чтоб поскорее освоить язык, Алина старалась поддерживать любые разговоры, которые происходили между слугами рядом с ней. Она стала расспрашивать об укладе жизни и быте дома, о хозяине. За прошедшие недели Алина ни разу его не видела. Он не появлялся в служебном крыле дома. Зато управляющий наведывался ежедневно. Он выслушивал доклад толстухи Зараяны и начальника охраны, осматривал служебные комнаты, спальни прислужниц и кладовые, а потом он удалялся в свой кабинет.
Дни всегда были наполнены суетой и работой. Уборка, стирка, чистка одежды и столового серебра. Кухню Алина про себя называла местом уюта. Здесь всегда вкусно пахло едой, а за общей работой текли простые разговоры на вечные темы. Иногда женщины пели какие-то местные песни, пока перебирали зерно или чистили овощи.
Именно сюда к очагу сбежала Алина из спальни в один из вечеров. Кухарка ушла спать. Свечи уже были погашены, и на кухне царил полумрак. В очаге спокойное пламя мирно догрызало остатки дров. Алина стянула с лавки кухаркину подушку-сидушку и расположилась на ней прямо на полу перед очагом.
В ее родном мире сейчас канун Нового Года. Семьи готовятся к празднику. Все покупают и упаковывают подарки, хозяйки варят овощи на салаты и наводят порядок в квартирах. Во многих домах на окнах висят гирлянды, витрины магазинов украшены мишурой и новогодними фигурками, а в интернете выложено множество шуток про сложную дружбу кошек с украшенными елками.
Последние два года Алина встречала вместе с Димой. И в своей тесной маленькой однушке на окраине города она чувствовала себя уютно и по-семейному. Потому что рядом был тот, кто любит, потому что в доме наконец царила атмосфера праздника и ожидания чуда.
Тяжело встречать новый год, в котором мама за тобой снова не придет. Алина никогда не садилась смотреть с другими ребятами фильмы под Новый Год. Она не разделяла этого мазохизма. Окунаться в атмосферу праздника, напитываться чудом под названием «семья», о котором рассказывают в рождественских комедиях и сказках, а затем выныривать в реальность, в которой ты никому не нужен. Алина понимала, почему другие смотрели. Это помогало им верить в то., что когда-нибудь это случится и для них. У Алины эти наивные мечты о чуде вызывали недоверие и тоску.
Для Алины все изменилось, когда Дима на их первый Новый Год привел ее в дом к своей матери. И эта пожилая женщина с необычайно мягкий взглядом серых глаз приняла Алину сразу и безоговорочно. Чем больше Алина общалась с ней, тем больше любила ее. Вот бы у нее была такая мама! Заботливая, внимательная, любящая. Алина бы никогда не стала, как Дима, отнекиваться и протестующе ныть «Ну, ма-а-а-ам!» на ее попытки напомнить сыну про теплый шарф и подштанники в мороз.
Теперь Алина снова одна. Только теперь почему-то на глаза наворачивались слезы. Зачем она здесь сидит? Почему смотрит на огонь в зеве очага и не может оторваться? Почему видит в нем все те фильмы, которые она старалась не смотреть в детском доме, но которые все равно врезались в память, потому что их было слышно и видно со всех экранов, и их пересматривали сотни раз. Она все-таки мазохистка. А еще – дура, потому что раскисла. Потому что позволила себе похныкать в те времена, когда нужно собраться и бороться за себя и свое будущее.
- Чего сидишь? – раздался позади голос со знакомыми уже ворчливыми нотками.
Алина вскочила на ноги. Толстуха Зараяна прошла в кухню и нависла над Алиной. Как старшая служанка умудрялась это делать с высоты своих ста пятидесяти сантиметров роста, оставалось загадкой.