Вот и второго клиента на сегодня выбирала не сама Алина. Девушку для себя надлежало выбрать самому парню.
Он был молод, скорее даже юн. Высокий и широкоплечий, он, однако, был худым. Гладкое лицо почти без признаков растительности, светлые волосы, платиновыми волнами зачесанные назад. Богатая одежда и абсолютно детское выражение лица. Сколько ему? Шестнадцать? Семнадцать? Совсем мальчишка, хоть и рослый. За связь с таким в мире Алины посадили бы в тюрьму за совращение малолетних. А этого стесняющегося подростка отец привел сам. Настала пора юноше стать мужчиной. Бред! Как-будто наличие опыта в погружениях пениса в женское тело было именно тем, что определяло состоявшегося мужчину.
Бледного от волнения мальчишку вытолкнули навстречу строю из нескольких девушек. В эту группу арунти, избранных заботливым отцом для наследника, попала и Алина. Парень долго торчал в нерешительности перед предложенным ему «богатством» и, наконец, выбрал.
- Ее, - юноша показал пальцем на Лану.
- Ее? Она новичок. Неопытна совсем, – попытался отговорить от выбора управляющий, который сам спустился в зал, чтоб помочь ценному клиенту.
А Алина понимала, почему мальчик выбрал Лану. Она выглядела юной и мягкой, несмотря на свой наряд из кожи. Должно быть, юноша счел ее наименее страшной. Ему интуитивно проще было решиться на это с кем-то, что выглядит почти его ровесницей, чем с более зрелыми девушками.
- Согласен. Сынок, может возьмешь лучше эту? - кивнул отец юноши и ткнул толстым как колбаска пальцем в сторону Алины. – Ареддис говорил, она сегодня адау выжала до капли. Это по нам, а?
Парень посмотрел на Алину, и на его лице отразился почти священный ужас.
К счастью для Алины, юноша сумел настоять на своем выборе. Ему выдали Лану и проводили в одну из верхних комнат.
И в этот раз пронесло. Алина плюхнулась на привычный уже пуфик, взяла дрожащей рукой очередной бокал с вином и осушила его почти залпом. К удаче Алины, папаша паренька тоже поднялся наверх. У него там тоже в одной из комнат оказалась нагретая постелька. У Алины чуть сердце не разорвалось, пока он шарил по ее фигуре своим сальным взглядом. Видимо, привычное и знакомое в его понимании перевесило новое и неизведанное в лице Алины. Так даже лучше. А может был не уверен в своих возможностях как мужчины и потому спасовал перед той, с кем по слухам не справился такой гуру секса, как адау.
Так или иначе, Алина получила еще одну небольшую передышку.
Глава 16
Она как раз выходила из «гримерки», когда в зал вошли двое новых посетителей. Один из них – был невысокий и толстый настолько, что напомнил Алине персонажа одного известного фильма. Джаббу Хатта. Огромный живот гостя нависал над поясом штанов ниже уровня паха. Посетитель поджимал пухлые руки, складывая их почти на груди. Конечно, ведь опусти он их ниже, они попросту не сошлись бы. Его красное лицо плавно перетекало в плечи. А посчитав количество его подбородков, Алина содрогнулась. «Повезет» же кому-то из девушек с клиентом сегодня. Гость остановился возле входа, высокомерно оглядывая помещение. Алина на всякий случай постаралась спрятаться в тени за портьерой, украшающей проход в «гримерку».
Навстречу новым посетителям тут же поспешил Ареддис. Понятно. Прибыл еще один особо состоятельный крот.
- Господин Банис, - управляющий раскланялся перед гостем.
- Ареддис, друг мой. Вижу, ты справляешься со своими обязанностями. Эх, до сих пор жалею, что рекомендовал тебя управляющим. Нужно было оставить тебя себе.
- Господин, - с поклоном принял похвалу Ареддис.
- Чем ты побалуешь нас сегодня? Я привел тебе своего нового друга. Давай, не ударь в грязь лицом перед новым клиентом.
Из-за похожей на гигантский лимон фигуры Баниса шагнул вперед его спутник, и Алина от удивления чуть не осела там, где стояла. Она его уже видела. Только в прошлую их встречу он трясся в соседней с Алиной повозке, был прикован за кандалы к прутьям клетки, а вместо изысканного светло-бежевого камзола с расшитым шелком воротом на нем была драная куртка без рукава. Длинная коса как у викинга тоже пропала. Вместо нее теперь была аккуратно уложенная короткая грива светлых волос. Исчезла небритость и его лицо потеряло ту дикую изюминку, которая была в нем, когда он сидел в клетке.