Тогда же Алине пришлось принять и то, что люди вокруг нее имеют право думать о ней все, что пожелают. Она научилась менять их отношение к себе, завоевывать уважение, если это было нужно. От этих двух кукол ей не нужно абсолютно ничего. Ни их одобрения, ни сочувствия, ни общения с ними.
А вот разговор с другой парой завязался как-то сам собой. Женщину звали Анна Викторовна. Мужчину – Владимир Александрович. Женщина говорила негромко и очень вежливо, мягко улыбалась, легко поддерживая беседу с Алиной и Димой как с равными. По-человечески легко и располагающе. Внутреннее благородство сквозило в каждом ее жесте, взгляде. Ее светлые волосы чуть с проседью были уложены в несложную прическу. Высокий воротник платья из бордовой парчи придавал ее осанке королевскую величавость[НС1] .
За ужином Алина поймала себя на том, что непроизвольно копирует ее движения. Ей хотелось перенять хоть немного ее манер, ее воспитания.
Владимир Александрович был деловит и сдержан. Иногда он обменивался парой фраз с женой или молодыми собеседниками, но по большей части предпочитал молча слушать.
Ужин прошел замечательно, если не обращать внимания на двух девиц напротив. Они сидели в полном молчании, обмениваясь друг с другом многозначительными взглядами. Не съев ничего за исключением овощного салатика, они удалились из-за стола, не дождавшись окончания ужина и не попрощавшись.
Алина забыла про неприятных соседок по столу, как только они с Димой поднялись в комнату. Вечер получился волшебным. Из открытого окна доносилась музыка. Играли в саду. Нежная арфа выводила степенную изящную мелодию.
Дима пригласил Алину на танец, и они изобразили что-то очень отдаленно напоминающее земной менуэт. Они делали изящные поклоны друг другу, они соприкасались руками легко и чувствовали себя вовлеченными в сказку.
У Алины голова кружилась от выпитого вина и от счастья. Родные карие глаза любимого напротив были наполнены желанием и еще чем-то новым. Острым. Ожиданием чего-то. Тогда Алина подумала, что он собирается сделать ей предложение. Пусть не прямо сейчас. Она не будет давить или подталкивать. И пусть ей до боли в груди хочется иметь собственную семью, она не поторопит. Пусть он решится сам.
А потом они занимались любовью перед камином, отдыхали, лежа на пышных подушках и подушечках, пили вино, заедали его сыром и смотрели на пламя. Вокруг было непривычно тихо в отсутствие городского шума. Только они двое. Только прикосновения, вздохи, необычайно остро воспринимаемые без монотонной бубнежки телевизора, звука проезжающих по дороге автомобилей, без гула холодильника и шума вентилятора ноутбука. Без всей этой суеты, что заглушает чувства и ощущения.
Глава 4
На завтрак девицы опоздали. Обе выглядели так, словно провели не меньше суток в каком-нибудь крутом салоне красоты. Одна – черноволосая, восточного типа, довольно красивая несмотря на обилие косметики на лице. Вторая – светловолосая, ярко накрашенная и абсолютно холодная на вид.
Заняв места за столом, девушки принялись за еду.
Владимира Александровича за столом не было. Он не очень хорошо чувствовал себя с утра и остался в комнате, чтоб немного прийти в себя перед поездкой.
Алина слушала рассказ Анны Викторовны о предстоящей сегодня экскурсии на винодельню и краем глаза наблюдала, как блондинка орудовала вилкой для сыра, держа ее кончиками пальцев. Девица морщила нос при взгляде на пышные коржики и розетки с различными видами джема, на булочки, на соседей по столу, и не забывала отправлять себе в рот одну за одной корзиночки с красной икрой. Она все делала не просто двумя пальчиками, и кончиками своих длинных ногтей.
Алина положила себе в тарелку одну из двух последних тарталеток с икрой и протянула блюдо с оставшейся Анне Викторовне. Поблагодарив, та потянулась за ней. Блондинка, сидевшая рядом, оказалась проворнее и схватила угощение первая.