Нет, Рита не сравнима. А кстати — где же она сама?.. Гравировщик всего на полминутки забыл про девушку, а она, вон уже где: выбралась из толпы и пошла по аллее прочь. Он догнал ее, распустил над ней зонтик и, желая узнать, какое Рита получила впечатление, заглянул в лицо. И вздрогнул. Мокрое лицо Риты исказили боль и гнев.
— Рита, что случилось?
— Боже ж мой! — сказала она. — Ну, согласна: сильный у неё голос. Да, признаю, лучше развиты голосовые связки. И за это ей всё? Все мыслимые и немыслимые радости жизни? А мне — кукиш без масла?
Он вначале растерялся и слова не мог вымолвить. Однако молчать никак нельзя. Надо спасать Риту.
— А мне не показалось, что у неё сильный голос. Наверно, наложение…
— Какое еще «наложение»? — нервно выкрикнула Рита.
— Ну, когда включают старые записи, а исполняющие только имитируют пение.
— Ой, как вы длинно выражаетесь! Так бы и сказали: фанеру гонят. Тем более! По какой причине ей — всё, а мне — ничего? Чем я отличаюсь? Нет, все-таки Татьяна Львовна была права…
Шаров не улавливал ход ее мысли. Татьяна Львовна, кто такая? Ах, да! Кажется, учительница истории, которая рассказывала Рите о прогрессивных французах прошлых веков… Он поднатужился и попытался возразить.
— Но, Рита, так рассуждать тоже нельзя. А чем отличался Пушкин от нас с тобой? Нет, мы не должны опускаться до атомарного анализа. Так что давай оставим исключительных людей в покое. У них свои проблемы. Вспомни, о чем мы с тобой беседовали на острове…
— Опять за своё? — она остановилась и, повернувшись к нему, ткнула пальцем в грудь. — Лучше скажите: вы сможете возобновить знакомство?
— С кем?
— Ну, с этим вашим родственником из филармонии.
— Не-ет. И я не уверен, что он там по-прежнему работает. А в чем дело? Еще какая-то звезда к нам приезжает?
— Звезда рядом с вами. Устройте для меня прослушивание. Я ведь тоже с детства пою. Даже, одно время, в школьном хоре запевалой ставили. И потом мне всего девятнадцать лет. Меня еще можно раскрутить!
— Так… конечно.
— И когда вы к нему отправитесь?
— К кому?
— Ну, к этому, вашему полупроводнику.
— Хорошо. Схожу, — выдавил он.
Сильно напрягла. Не представлял, что теперь делать. Разыскать Чуковского, добиться встречи с ним и сказать: «Здравствуйте, Максим Ильич! Я ваш родственник». Так, что ли? Не хватит наглости…
Проблема решилась сама собой. В эти дождливые и пасмурные дни Шаров по вечерам сидел дома и чаще включал телевизор. И однажды по местному каналу передали о безвременной кончине заслуженного деятеля искусств, бессменного директора филармонии М. И. Чуковского.
«Ну, слава богу», — подумал гравировщик. И тут же ужаснулся. Господи, до чего дошел! Рад смерти человека… Риту он все-таки известил об этом печальном факте.
— Рита, такое дело. Максим Ильич скончался.
— Ну, помер Максим и фиг с ним… А вы про кого?
— Про директора филармонии. Ты же просила меня устроить встречу с ним.
Но от той Риты, которая гневалась, уже ничего не осталось. Она посмотрела на Шарова с беззаботным изумлением.
— Зачем?
— Ну, организовать прослушивание.
— А, это я так… загнула. Не в духе находилась, — ответила она. — Ну, подумаешь, в детском хоре пела. Все мы когда-то пели! Что было, то сплыло.
Он облегченно вздохнул. Однако не прошло и минуты, как она нагрузила его другим воспоминанием.
— Вообще-то наибольших успехов я достигла в танцах. В балетную студию одно время ходила. И сейчас еще иногда на дискотеках зажигаю. Даже, знаете, все вокруг бросают танцевать и пялятся на меня.
— Да, ты удивительно пластична, — поддакнул он.
— А-а, значит, тоже приметили!.. Так, если устроить для меня просмотр, то лучше по танцам. Глеб Константиныч, может, у вас имеется родственник в нашем опереточном театре? Или в ансамбле песни и пляски?
— Нету, Максим Ильич единственный был, — ответил он и, опять же, попытался её утешить. — Но ты не унывай, Рита. Не всем же балеринами быть. У нас свои радости. Погода опять налаживается, с утра солнышко. А давай-ка еще раз махнем на наш остров?
— И будем опять рисовать на песке?
— И бултыхаться в твоей любимой стихии! — поддал он.
— Плечи до сих пор от гребли болят, — пожаловалась она.
— Да я сам! Ты будешь отдыхать весь день!
— А вы опять наляжете на весла?
— Ну, конечно, Рита.
— И нас опять уделает Маринка? — с прежней раздраженностью вдруг выкрикнула она.
Вон к чему подвела. Что-то неладное с ней творится. Да и сам он теперь не в духе. Похоже, начался проклевываться комплекс вины. Ведь из-за того, что появился на горизонте, Рита отказалась от внимания к ней мужчины, так ловко управляющего стремительным оранжевым катером…