— Он все сделал экспромтом. По крайней мере для папы это стало полной неожиданностью. На всякий случай, предупреждаю вас, Глеб Константиныч. Если дело всплывет, то ждите повестки. В качестве свидетеля. А может и как соучастника. С УБЭП шутки плохи… Что вы глаза округлили? Да-да, я говорю про тех шустрых ребят, которые борются с экономическими преступлениями.
Шаров пожалел, что похвалился Рите о своих способностях. Он припомнил, как расписывался в бумагах. В четырех случаях расписался так, что ни одна графологическая экспертиза не прикопается. Но то были приказы, «санкционированные» Николаем Петровичем, их коварный «Ленчик» взял для прикрышки, а вот в последнем… гм, Шаров и сам засомневался идентично ли он воспроизвел подпись.
— Ну, что вы скуксились? — Рите было все ни по чем. — Папа уже «уволил» Лёнчика. Радуйтесь! Причем, по всем статьям. То есть и в качестве жениха тоже. И я теперь свободна, как птица. Или, как незаказанная еще пицца… Кстати, Глеб Константиныч, я б не отказалась от кофейку. С пиццей или что там у вас есть. Только на кухню не пойду. Мне не хочется сталкиваться с вашей вымогательницей-домоуправительницей.
— Конечно, я сейчас, — заторопился он.
То, что Ленчика отшили, слегка утешило. Но сам факт участия в криминальном деле с подписями был крайне неприятным. Правда, попроси Рита еще о чем-либо сомнительном или даже противозаконном — опять не посмел бы отказать. «Я полный её раб», — осознал, приготавливая для неё кофе. Выскреб из банки последнюю ложечку. Из холодильника вытащил и порезал последний кусок копченной колбасы. Затем хлеб. Еще и печенье имелось. Куснул, пробуя: не засохло ли. Забегал с тарелками.
— Ну, что ни делается, все к лучшему, — подытожила Рита, принимая чашку. — Я осталась при своих и при ваших интересах…
С аппетитом налегла на кофе.
— Что ж вы, Глеб Константиныч, себе не приготовили?
— Не хочу. Перед твоим приходом перекусил, — скоренько ответил он, с оторопью подумав: «А вдруг еще потребует?»
— Последняя новость, — продолжила Рита. — Со знаком плюс. Я с подругой помирилась. Маринка извинилась за невнимательность. Ну, помните, на реке. Мы с ней опять общаемся. Она о своем женихе арии поет, а я… — лукаво блеснула глазами, — а я о вашем существовании объявила. Короче, ле-га-ли-зо-ва-ла вас.
Протерла губы услужливо поданной салфеткой. И неуверенно, как бы сомневаясь, стоит ли сообщать, проронила:
— Глеб Константиныч, конечно, я извиняюсь, однако у меня опять проблемка…
— Говори, Рита!
— Маринка предложила мне махнуть на недельку в Питер. Ну, разумеется, в Эрмитаж сходить, туда-сюда, на Адмиралтейскую иглу поглазеть, в Невке искупаться. И, конечно, по магазинам прошвырнуться. У Маринки же сейчас предсвадебно-закупочная сессия. И я согласилась составить ей компанию. Я не могла отказать! И вот теперь хожу и думаю: а на что мне ехать? Папа отказал в кредите, а мама от него в полной финансовой зависимости.
«Вон как обернулось! — подумал Шаров. — Похоже, Рита в ответ на хвастовство подруги, объявила, что у неё тоже есть жених. Но у Маринки жених солидный, состоятельный — судовладелец, а я — полный банкрот. Как же мне теперь быть?»
— Не беспокойся, Рита, — сказал вслух. — Это хорошо, что ты ле-га-ли-зо-ва-ла меня. Я выручу.
— Ой, правда?
— Правда. Сколько тебе надо на поездку?
— Я еще не прикидывала.
— Ну, давай вместе прикинем.
Они уселись рядом и стали подсчитывать. Её темные волнистые волосы иногда касались его щеки и будоражили. В общую сумму вошли билеты на дорогу, проживание в гостинице… Значительная вышла сумма! И Шаров сам же округлил её — в сторону увеличения.
Впервые в жизни у него возникли финансовые проблемы. Но раз пообещал — надо выручить Риту. Отправился к А. М. и, позволив накормить себя обедом, попросил взаймы. Знал, что у нее есть деньги. И почему-то был уверен, что тетушка выручит.
Покончив с домашними котлетами, коих она положила ему на тарелку аж три штуки, он попросил её об одолжении. Но пока не объявил о конкретной сумме.
А. М. стояла у плиты, включая чайник.
— Я думала, ты более рачительный, Глебушка. Интересно знать, на что ты тратишься? Я ведь в курсе, что папа с мамой тебе кое-что оставили.
— Да так как-то все… — не нашелся он, что ответить.
— М-да, — она покачала головой. — Что-то с тобой творится. Неухоженный, исхудавший, глаза ввалились… Ты как питаешься?
— Нормально питаюсь.
В виду безденежья, он полностью перешел на супы в пакетиках, в кафе перестал заходить, на завтраки жарил глазунью. Но про эти мелкие подробности родственнице рассказывать не стал. Тетушка заварила ему чая (кофе она не признавала, находя его вредным), выставила на стол буженину, сыр, сливочное масло и глазированные булочки.