16. Под следствием и суд
Дни потянулись скучно и однообразно. Шаров похудел, потемнел лицом, давно не брился, не стригся, и отрастил волосы чуть ли не до плеч. Интересно, понравилось бы это Рите? Вряд ли. Впрочем, зачем мучить себя предположениями? Далеко она и будто совсем не существует.
Но вскоре Рита напомнила о том, что она, во всяком случае, жила-была на белом свете. Поздним вечером в квартиру позвонили. Виктория Павловна и Виолетта уже легли спать, и Шаров сам вышел в коридор. За дверью стояли два молодца в темных костюмах, похожие, как родные братья. Глеб сразу припомнил тот случай, когда оказался втянутым в аферу с подписанием документов. «Ну вот и расплата, — деревенея, подумал он. — Рыцари, сражающие с преступностью, пожаловали». Один из гостей пристально на него глянул и, осведомившись об имени и фамилии, вытащил из внутреннего кармана плотный конверт.
— Это вам.
— Письмо, что ли? — спросил Шаров, облегченно вздохнув, и поняв, что парни не из милиции.
— Типа того.
— От кого?
— От Леонида Сергеича.
— От какого Леонида… Ах, да! — Шаров припомнил, что Леонидом звали «перспективного» жениха Риты.
— При нас не вскрывайте, — вступил в разговор второй посланник. — Когда уйдем, тогда. Так наказал Леонид Сергеич.
— А что здесь?
— Сами увидите. На словах шеф велел передать, что благодарит вас и, возможно, еще к вам обратится. До встречи!
Четко, как военные по команде, повернулись и вышли. Шаров вскрыл конверт. Там лежала стопка стодолларовых купюр. Он неприятно удивился. Что с ними делать? В милицию сдать?.. Рита рассказывала, что когда всё случилось, ее отец был ошарашен, раздосадован и уязвлен. Так, может, деньги ему предложить?.. В качестве компенсации за неудачно прожитые годы. Но как он на это посмотрит?.. Эх, находилась бы рядом Рита — можно на неё потратить. Еще одно колье купить или какой другой подарок. А так, без Риты, даже не интересно. И нет никакого смысла становиться на скользкую колею. «Возможно еще к вам обратимся». Нет, не хочет он оказывать никаких услуг.
«Придут во второй раз — верну», — решил и положил конверт на полку с книгами. Но серый прямоугольник то и дело попадался на глаза и портил и без того никудышное настроение. Шаров придавил конверт Библией — с глаз долой. И временно успокоился.
Как-то по телевизору показали больную девочку. Она лежала в больничной палате — вялая, малоподвижная, с печальным потухшим взглядом. Ей предстояла дорогостоящая операция, на которую еще нужно было найти деньги. Он списал с экрана банковские реквизиты и переслал на этот адрес весь преступный гонорар. А конверт выбросил в мусорный ящик. Но потом, вернувшись из банка домой, запоздало подумал: «Что же я наделал! Получается, что я принял предложение о сотрудничестве с преступниками!»
Несколько дней ходил в растерянности, потом до предела ужал затраты, перестал посещать кафе, питался супами в пакетах, вконец отощал и осунулся. На сэкономленные деньги стал покупать валюту, с целью набрать искомую сумму и вернуть, если те деятели потревожат. А девочка, что ж, может и выжила с его помощью.
Однако накопить нужную сумму не удалось. Вскоре последовал новый неприятный сюрприз.
— К сожалению, мы не можем продлить с вами договор, — объявил при повторном приглашении Роман Федорович Пулатов. — Увы, господин Косарь намерен перепрофилировать отдел и снести вашу кабинку.
— Да что вам моя кабинка далась? — вырвалось у Шарова.
— Вы тут не шумите, — Пулатов поморщился и потянулся к графину с водой. — У меня и без того голова болит.
Далее последовала знакомая процедура смачивания платка, который директор, как и в первый раз, приложил ко лбу. Но телефонного звонка не последовало, и возможности оказать услугу не выпало. Не судьба!
Так Шаров стал безработным. Правда к нему приходили с заказами жители «околотка», знавшие его, но почему-то они считали, что он состоятельный человек и должен бескорыстно помогать им. Одна женщина возила его на кладбище, и он восстанавливал таблички на памятниках её родителей и мужа. «Сколько с меня?» — спросила она. Он пожал плечами, и вдова занесла бутылку водки, которую у него потом выпросил кто-то из страждущих соседей. Где-то через неделю Шаров пошел на биржу по трудоустройству. Там молодой и обаятельный сотрудник, судя по речи проштудировавший всего Карнеги, доброжелательно объявил: