— Плачу? Что за…?
— Да, я видела тебя плачущего той первой ночью. Поэтому я открыла глаза — на меня упала слеза.
Он качает головой, смеясь:
— Не уверен, что именно ты думаешь, что видела, но мы не плачем.
— Не веди себя, как парень. Ты плакал. Это нормально. Мне просто интересно, все ли это делают или только ты?
— Ты не слушаешь? Мы не... Оооо. Ксилема.
— Что?
— Это была ксилема, — говорит Джексон. — По существу, это как вода внутри человека, которая делает нас Древними, а не людьми. Ксилема в наших телах активируется в течение Лишения, так мы способны притянуть антитела, которые нам нужны от вас. Оно движется через наши тела, так что, предполагаю, это то, что ты почувствовала. — Это эволюция жидкостей.
Я стараюсь понять это.
— Что ты подразумеваешь под эволюцией жидкостей?
Он выпускает длинный вдох, либо размышляя, как объяснить, либо решая хочет ли он вообще это сделать.
— Мы не всегда выглядели как вы, Ари. Как люди. Мы не люди. Но ксилема делает нас похожими на вас; это позволяет нам копировать ваше строение, поэтому мы спосбны здесь выжить. Конечно, это внутри нас, но это тоже мы. Это имеет смысл?
Я потерянно качаю головой:
— Нет. Таким образом, вы не... твёрдые? Ты кажешься твёрдым, — я тянусь, чтобы прикоснуться к его руке, но дёргаюсь назад, мои щёки пылают. — Значит, вы на Земле не всё время? — спрашиваю я, прочищая горло.
— Нет, сейчас мы, определённо, твёрдые. Мы не люди, но наши тела очень похожи на человеческие, благодаря Лишению, благодаря людям. Но ксилема всё ещё течёт в нас. И я остаюсь здесь большую часть времени, но моя семья и мои друзья дома. Я возвращаюсь так часто, как могу.
Упоминание Лог возносит повторяющийся в моей голове вопрос на поверхность.
— Джексон... Какова реальная причина того, что твой вид хочет прийти сюда. То есть, я знаю, что они говорят нам, но какова правда?
Джексон, кажется, обдумывает, сколько мне рассказать.
— Наша история отличается от вашей. Несмотря на то, что наши тела состоят из ксилемы, мы всё ещё нуждаемся в воде, и подача воды на Логе медленно сокращалась течение многих столетий. Когда Четвёртая Мировая Война разрушила Землю, ваши выжившие лидеры связались с нами, что они и делали с начала времён. Древние оживляли Землю после каждого значительного разрушения, возвращая планету в здоровое состояние. Но в тот раз, нам было надо кое-что взамен, нам была нужна новая планета. Но мы никогда не атаковали. Мы прибыли сюда мирно и спросили, сможем ли мы сосуществовать, как только наши тела акклиматизируются, если мы восстановим планету. Ваши лидеры согласились, и так была заключена сделка. Конечно, сейчас всё изменилось.
— Потому что мы не соблюдаем нашу часть сделки. Интересно, почему.
— Я не знаю. Но наше число растёт здесь, на Земле. В конечном счёте, ситуация обещает ухудшиться. Я просто надеюсь, что мы сможем остановить это прежде, чем это случится.
— Говоря о числах, что на счёт Маккензи? Значит, она тоже Древняя?
— Да, она была отправлена, что помогать мне.
— Например, сделав нас невидимыми сегодня ночью.
Он улыбается.
— Что-то вроде того.
Я смотрю вниз, теребя ворсинки на штанах.
— И вы оба... встречаетесь или что-то такое?
Его брови подлетают вверх.
— Что? Кензи и я? Неееет. Она мой друг. Остальное просто часть роли, чтобы смешаться с толпой.
— Хорошо, — я прочищаю горло, смущаясь, что я вообще это спросила. Не имеет значения, вместе они или нет.
Мы замолкаем на несколько секунд, затем я смотрю на него, и вопрос слетает с моих губ прежде, чем я додумываю его до конца.
— Джексон, почему ты это делаешь? Почему тебя это волнует? Я просто не понимаю.
Он садится обратно на кресло, его глаза сосредоточены на мне.
— Как я могу не беспокоиться? Один вид не должен жить за счёт другого. Почему смерть должна быть выходом? Я создан не так, Ари. Приказы или нет, я не могу просто сидеть сложа руки и позволять этому случиться. Я бы не смог жить, если бы ничего не делал. Зевс говорит, что стратегия предотвратит войну, и я не планирую останавливаться, пока не найду её.
Я выдыхаю, я не понимала, что задерживала дыхание.
— У тебя есть чип? — я протягиваю руку.
Он достаёт его из кармана и вставляет в монитор. Мы ждём, когда видео начнётся. Разрушенная лаборатория заполняет экран. Но это не выглядит так, словно сработала бомба, как я думала раньше; это выглядит как строительная площадка. Огромная дыра от снаряда располагается на задней стене. Там находятся листы из какого-то прозрачного материала, прислонённые к стенам, сложенные на земле, везде. Они прозрачны, как стекло, но пластичны, как пластик. Определённо, изобретение Химиков.
— Они что-то строят, — говорит Джексон.
— Да, выглядит так, словно они расширяют комнату, но, что с этими прозрачными листами?
Он качает головой.
— Я не знаю.
Мы смотрим остальную часть видео, но ничего не меняется и никто не входит в комнату. Я откидываюсь на спинку стула, поджимая под себя левую ногу.
— Что теперь?
— Ты сейчас тренируешься с Сибил, так? — спрашивает он.
— Да, но...
— Думаешь, ты смогла бы проникнуть в лабораторию?
Я начинаю смеяться, однако, он серьёзен. Он хочет, чтобы я проникла в лабораторию Химиков, самое запретное место в Сиди. Секунду я колеблюсь и затем говорю:
— Я посмотрю, что я смогу сделать. Сибил кажется довольно классной. Должно быть, я смогу получить немного информации от нее, если по-другому не выйдет.
— Я тоже не спущу глаз с лаборатории, когда я там буду. Возможно, между нами двумя, мы можем… — он внимает чип из монитора и поворачивается, его глаза фокусируются на двери. — Ты слышала это? — шепчет он.
Я качаю головой, в меня прокрадывается беспокойство. Что, если кто-то слышал нас? Что, если кто-то из них слышал нас? Проходит несколько секунд, затем Джексон вскакивает и движется к моей кровати.
— Прими. Позицию, — говорит он лишь губами.
— Я двигаюсь к своей кровати настолько тихо, насколько это возможно и опускаюсь вниз, пока не выпрямляюсь. Я поднимаю взгляд на Джексона и вижу, что он указывает на мою прикроватную тумбочку. Я достаю и вынимаю свой патч из кейса, серебро отражает свет от лампы. Он выглядит таким невинным в моих руках. Я прикладываю патч к глазам, и он всасывается в мои виски, область вокруг глаз, словно прошивает мою кожу.
И потом тьма находит меня. Моё зрение, мой разум, моё тело – всё погружено в небытие. Я ничего не осязаю, ничего не слышу, ничего не чувствую. Мои лёгкие перестают работать на самую короткую секунду, и это так, словно я бы затаила дыхание. Нет, это так, словно кто-то украл воздух из моих лёгких. Я должна бороться с естественным инстинктом своего тела: паникой от недостатка воздуха, но затем, одна за другой ко мне возвращаются способности: дышать, осязать, слышать, обонять.
Джексон уже надо мной. Я чувствую его запах в нескольких дюймах от моего тела. Но прежде чем у меня есть время подумать о Джексоне, я слышу мягкое перемещение за моей дверью, едва слышимое, почти такое же тихое, как ветер.
Там кто-то есть. Он не двигается, не шевелится – слушает.
Глава 8
На следующий день в пять часов утра я, уже в тренировочном костюме, готовая страдать и драться с отцом, с трудом иду в спортзал. Я чувствую себя отвратительно, выгляжу ещё хуже и единственное, чего хочу – это заползти обратно в постель и продолжить свой сон, увиденный минувшей ночью, который, может, включает в себя, а может нет, определённого мальчика с другой планеты.
Я оглядываю комнату, однако, она пуста. Папа ещё не пришёл. Раньше такого никогда не случалось. Я делаю ещё несколько шагов и затем решаю вернуться наверх. Возможно, сегодня он отменил занятие, и мои молитвы услышаны.
Лифт открывается, дом совершенно тихий, как и раньше. Я захожу в кухню. Пусто.
— Мам? – зову я. Нет ответа. Хм, предполагаю, что они оба рано ушли на работу. Я возвращаюсь к лестнице, всё ещё чувствуя неловкость, и тут, со второго этажа слышу звонок своего телефона. Я бросаюсь в свою комнату и вытаскиваю его из тумбочки.