— Знакомьтесь, это Ни, — представил нам льнущую к нему девицу Нол, — а это Анна и Эмма, — ткнул он в нас пальцем. Довольно гуляющим пальцем. Прямо таки зигзаги выписывающим.
— Привет, — улыбнулась Ни.
— Привет, — ответила Анна.
Я кивнула, не слишком деликатно рассматривая девицу. Идеальные пропорции и кукольное личико. Вот только чувствуется во всем это фальшь и ненатуральность. Понятно — свеженькая биопластика. Довольно дорогая, но все же стандартно-шаблонная. Хотя, ей же не меня соблазнять, а парням такое нравится. Особенно таким, как Нол. Да ему дай коленку погладить, да фигуру похвали, бицепсом восхитись — и он весь твой будет.
— У нее тема супер, — сообщил Нол с таким видом, будто «тема супер» есть у него.
— Интересно, — сказал Жак, прекратив на миг тереться щекой о макушку балдеющей Саманты.
— Слушаем, — Анна опустила подбородок на сложенные замком пальцы и посмотрела на Ни.
— Почему мы? — Спросила, испытывая подспудную неприязнь к этой кукле.
— Вы сироты, у вас нет связей и кредитов, — без обиняков ответила она, загнув два пальца. — Вы не ходите под профсоюзами и вообще еще не шахтеры, значит и мою тему не уведете, — улыбнулась она с толикой ядовитого превосходства.
— Убедительно, продолжай, — ответила ей Анна, пока я буравила взглядом Нола, но этот дуб ничего не замечал и не чувствовал. Лом он и есть лом, палка прямая, мозгами обделенная.
— Я приемная, — начала Ни из далека. — Мы сюда летели. Беженцы. На транспорт напали пираты. Мать меня в спасательную капсулу сунула, пока отец с остальными абордажников сдерживал. Я видела, как маме голову разнесло, но капсулу она запустить успела. В общем, у нас тут родня дальняя была, вот меня и удочерили.
Ни приложилась к горлышку бутылки, остальные молчали, даже Жан о Саманту тереться перестал. Чувствовалась в словах Ни правда, вот только взгляд у нее, не знаю, может дело в освещении, но я не верила. Точнее, чувствовала, что она чего-то не договаривает.
— В общем, удочерившей меня семьей дед руководит. Суровый старик. Железной хваткой всех за горло держит. Он двести лет камни грыз, сколотил состояние, но сына поздно заделал. Короче, — тряхнула челкой Ни, — в пустоту он его отправлять не стал, выучил на финансиста и поставил капиталом рулить, но на нас с сеструхой оторвался.
На словах о сестре она скривилась, а потом и вовсе к горлышку приложилась и начала на жизнь жаловаться.
— Терпеть не могу эту гадину, она меня все детство изводила. Боится, стерва, что ко мне наследство утечет. Правильно боится, — хихикнула она пьяненько, и потребовал от Нола заказать дамам выпить. Да покрепче. Этот дурачок и рад стараться. Хотя, нам-то это только на пользу.
— Играем мы для деда и родни любовь и дружбу, — продолжила Ни рассказ, — а на деле гадим друг другу по черному. Старик-то совсем ума лишился, поставил условие, что пока сами по десятке корпов не заработаем, он нас до семейных капиталов не допустит. Недавно собирались на юбилей, а эта стерва гордая вся, смотрит презрительно. Явно нашла способ обскакать сиротку, ну я ей подсыпала кое-чего в стакан, — тут нам принесли заказ и она тут же завладела бутылкой, сноровисто, демонстрируя не дюжий опыт свернула крышку и забулькала, вновь не утруждая себя посудой.
— Крче, — выдохнула Ни, и утерла губы рукавом, — решила эта змея порадовать старого пердуна, да язык не удержала, прямо при всех и выболтала все. Ну хрыч есственно возбудился и потребовал показать народу, а тормоза-то у сеструхи уже того, — гаденько засмеялась Ни, — она и вывалила данные сканирования с картой системы, а я их, — она постучала горлышком бутылки по лбу, — на сеточку записала, да потом и нашла звездочку. — Сестрица-то моя, та еще шалава, мужики перед ней штабелями, видать кто-то и решил выделаться, но сама она ссыкуха. Не полезет она в желтый сектор. Мохнаткой будет набирать тех, кто за нее слетает.
Судя по тому, как Ни поносила сестру, становилось совершенно ясно — она ей безмерно и всецело завидует. Заодно и объяснение биопластки из серии «секс-кукла» нашлось.
— Крче, — вернулась к делу Ни, после того, как уговорила бутылку и выдохлась. — Тема такая, у меня любовница из наемников. Баба отчаянная, но рейтинг в среде никакой. Зато эсминец есть. Новье, — подняла она палец. У меня шахтер трешка и кое-какое баблишко. Вас пятеро, если просто кредитную линию откроете, на еще одну трешку и пару двушек хватит, я поручусь и добавлю, это еще одна двушка и транспорт. Все без обременения, — добавила она, и потрясла головой, отгоняя хмель. — Значит суммарно мне где-то тысяч одиннадцать-двенадцать кубов наработаем. За декаду сто десять с гарантией. Берем транспорт под этот объем и гоняем его до станции приемки. Считай, триста тысяч кубов в чистую прибыль плюс мелочевка. Руда по двадцатке, значит в месяц поднимаем шесть корпов. Два за охрану, чтобы рейтинг шибче рос. Два мне. Остальное ваше, — закончила она и, словно выдохшись, подхватила бутылку, навалилась на Нола, но, после пары глотков, уронила голову и уснула.