– Он на природе с ума сходит, – шепнул Кактус. – Что хочет, то и вытворяет. Он-то нормальный… Это Бернгардовка на него действует так!
Я тоже был не прочь повытворять что хотел. Но Бернгардовка на меня так не действовала.
– Не пойму, – крутила носом Дашуха, – акцент у деда такой? Или просто зубов во рту не хватает?
Да, Кактусов дед говорил с немецким мультипликационным акцентом. Некоторые слова он произносил неправильно, будто специально дразнился:
– А ты, Кактус, как глюпым зверем был, так глюпым зверем и остался. Шурюй за телевизором, дуриная борода. Что ты торчишь без цибареты? За телевизором шурюй, Бонифаций…Новости посмотреть хочу!
Кактус кивнул бородой. Через секунду, как по заказу, на подоконнике появились «Вести».
Наблюдая за новостями, дед аппетитно попивал из блюдечка чаёк. Чаёк был такой степени крепости, что вокруг деда клубился дым. Комары валились с ног и пукали от несварения крови. Пук! Пук!
Залюбовавшись на пуканье комаров, я не сразу переключился на телевизор. Перевёл взгляд от комаров к телевизору, гляжу – что такое? Добробабу по ящику кажут! А потом и меня. Пропал без вести, мол, говорят; телевидение соболезнует. И ведь, главное, приметы Борькины расписали красиво, словно работники «Вестей» умудрились в него на короткое время влюбиться. А о моих особых приметах предпочли умолчать. О Дашухе и вовсе ни слова не было сказано.
– Хрен кто найдёт вас без особых примет, – радостно сообщил Кактусов дед. – Ни в какую школу вы не пойдёте.
Он вытряс остатки чай в блюдце вместе с заваркой.
От одного вида этого чая, я пустил носом длинную жидкую струю и закашлялся.
– Лебеда, – подмигнул Кактус.
Так я и подумал.
– А теперь спать, – сказал дед.
Он погасил верхний свет, оставив над головой светящийся венчик из пластмассовых тюльпанов.
Гостей прибавилось
Спать? Но я ведь не собирался здесь спать.
Неужели так поздно? А ведь светло – хотя до белых ночей, вроде бы далеко.
…Прислушался – электричек давно не слышно.
Сколько же времени прошло?
Кактус потрогал меня по плечу – желаю ли я спать на топчане? Может в корзине с луком и помидорами? Может, головой под стол на матрас?
Спать не хотелось…
Дед как сидел перед телевизором, так и заснул. Если лягу на матрасике, мне придется изгибаться как вопросительный знак. Пускай. Главное, не утыкаться носом в тёплые, вонючие ноги деда. В конце концов, я решил спать на топчане, поудобнее ужавшись в комочек. На всякий случай бросил взгляд на Дашуху. Та наотрез отказалась.
– Испорчу себе цвет лица без свежего воздуха, – сказала она. Вышла в соседний холодный отсек и задымила дедовым беломором:
– В холоде-то полезно. А то как космонавты в барокамере....
Журнал «Здоровье», открытый на статье «Гимнастика в стиле брейк» так и остался на кресле. Там какие-то женщины выделывались в позах кибернетических роботов. Я внимательно ознакомился с гимнастикой и передал Кактусу. Кактус посмотрел и тут же отбросил, сказав, что спать после такого у него не получится.
Где то противно ухала сова…
Спать не получалось, как и было предсказано Кактусом.
А потом в окне появилось чьё-то лицо. Это лицо билось в стекло как птица.
От неожиданности я уткнулся лицом в топчан и заорал:
– Боже мой!
Дед беспокойно заворочался… Дуняша стучала по стеклу изо всех сил обеими кулаками:
– Землероевы? Вы завтра в город, да?
– Нет! Прямо сейчас едем, – шутил дед, не приходя в сознание.
– Я у вас тогда заночую. Можно?
– Нельзя, – выдохнули хором все.
Дед обвёл рукой комнату и объяснил:
– Не видишь, щучий хвост – гостей прибавилось? Без тебя, дылды лысой, тесно.
– Прибавилось, ну…а чег это я вашей Белоснежки не вижу? Слыхать слышу. Видать – не видно.
Дуняша полезла в форточку, высунувшись в комнату по самый зад.
Пришлось подавать ей руку. Это сделал галантный Кактус.
Мне показалось, или Дуняша сильно выросла с нашей встречи? С её появлением стало ясно, что каморка с минуты на минуту развалится.
– Белоснежка-то! Важная ведь такая была…
«Белоснежка» ударила кулаком в картонную стенку. Стена оказась фальшивой, треснула. Из трещины заструился папиросный дым. С полок посыпались книги по рыболовству. Дед, выматерившись, встал и тщательно залепил стену кусками лейкопластыря. Затем водрузил все книги на место.
– Небось, думаешь с Крабовым спать завалиться? Прям засобиралась. Но сдюжишь ли? – грозно спросил дед.
– Думаю, конечно. Только, дедушка, не с Крабовым, а с Раковым,. Раков его фамилия, – зевнула Дуняша.