Присмотрелся к ране и убедился в справедливости своих опасений: ничего, кроме кожи. С таким врачеванием триста лет назад меня бы сожгли на костре, а завтра пристрелят, как неясную угрозу человечеству.
Пришлось снова наведаться в судовой лазарет, на этот раз за раствором лидокаина и перекисью водорода. Тщательно смазав раствором кожу, я сделал аккуратный надрез на месте, где «сидел» нож, и прижал марлей с перекисью. Едва кровь остановилась, зашил рану в четыре стежка. Порадовался, что не потерял навыков фельдшера: четыре аккуратных узелка радовали глаз в положенных шести миллиметрах от разреза. Смочил зелёнкой тампон марли и хорошенько промазал шов. Ещё раз осмотрел работу и наложил хирургический пластырь: уж если делать, то хорошо.
Перевёл взгляд на влажное полотенце и решил, что самое время заняться «совпадениями».
Поднёс полотенце к пиджаку Юрия и не удивился сигналу телефона. Отнял полотенце: снова сигнал.
Вытащил мобилу из кармана: ух, ты! Тоненькая пластина не больше ладони. Экран в полный «рост», и никаких кнопок. Мой планшет в миниатюре.
Поднёс к нему полотенце: знакомый сигнал и надпись: «Keine Verbindung». Отнял: «Stabile Verbindung». Моих познаний в немецком не хватало, чтобы понять значение слова «Verbindung», но «стабил» от «кайне» всегда уверенно отличал.
«Каменная вода» экранирует ЭМИ? Жидкий вариант клетки Фарадея? Почему нет? Обычная вода тоже экранирует. После марш-броска в небо, это не чудо…
Вернул мобилу в карман Юрию и придумал ещё один опыт. Но для его проведения был нужен свинец. Пришлось искать оружие… Нашёл! Пистолет Мария «спрятала» в одном из отделений дорожной сумки. Табельный Макаров, девять миллиметров. Такой через два года мне должны были вручить вместе с дипломом, значком и «корочками». И на всех четырёх предметах одинаковый номер, между прочим!
Я вынул из магазина патрон и присмотрелся к наконечнику: обычная пуля, полусфера, выкрашенная под цвет гильзы. Скальпелем провёл царапину: серебристо-белую с синеватым отливом. Под свинцовой оболочкой прятался стальной «грибок», но меня больше интересовала именно оболочка.
Положил на ладонь влажное полотенце, на него пулю, и сжал в кулак. Досчитал до ста и открыл: серебристая царапина исчезла. Вновь поковырял пулю скальпелем — теперь царапины отливали золотом. Свинец превратился в золото.
Но это же не химия?!
Я осознавал, что делаю невозможные вещи. Но объяснить превращение свинца в золото химической реакцией не позволяло школьное образование.
Вытащил ещё один патрон. Вновь провёл по нему царапину. Но на этот раз патрон сунул в целлофановый пакетик, в котором принёс из аптеки хлоралгидрат, и вновь обжал влажным полотенцем.
Получилось! Эта пуля тоже стала золотой!
«И насколько тесным должен быть контакт?» — подумал я, поцарапал третью пулю, бросил её в чашку и замотал в полотенце. Нет. На этот раз ничего не произошло. Пуля осталась свинцовой.
Можно было продолжить и найти границу контакта, за которой вступают в действие неведомые силы, превращающие свинец в золото, но у меня было слишком много дел. Поэтому пули вернул в магазин, — не думаю, что Мария будет присматриваться, — а полотенце выбросил в иллюминатор.
С уборкой справился с той же лихой непринуждённостью: повыбрасывал в иллюминатор всё, что хоть как-то относилось к «операции». Нож, скальпель, ножницы, игла… даже кожаный кисет со шприцами, — всё полетело за борт. Только чашку старательно вымыл и оставил на журнальном столике.
Удовлетворённый работой посмотрел на спящих и решил, что нет худа без добра: у меня появился надёжный способ оставаться восемь часов в одиночестве каждые сутки. Перед отбоем буду подмешивать в чай Марии снотворное, а по утрам переносить её на несколько минут в камень для ликвидации наркопохмелья.
Каждый день у меня будет треть суток, чтобы изучить возможности камня. Что-то подсказывало, что я только в самом начале исследований.
Посмотрел на часы: половина первого. Через три с половиной часа Мария должна проснуться. А у меня дел невпроворот. Нельзя терять ни минуты.
Я чуть не рассмеялся: год жизни в камне короче одного движения секундной стрелки в каюте! Но потом нахмурился: следовало придумать способ отслеживать время в реальном мире. Потёр запястье, где когда-то были часы. Нет, мне нужно что-то более эффективное.
«Мне нужен секундомер, — решил я. — Включение при выходе из камня, выключение — при входе в него. Так я не потеряюсь во времени».
Я улыбнулся: идей и планов экспериментов было столько, что заблудиться во времени казалось проще, чем попасть в плен при отступлении. И поможет мне в этом вопросе корабельная лавка.