— Стоять! — прогремел властный голос.
«Уверенная команда громким голосом — бежать!»
Я спустился на уровень вниз. Узкий коридор с обитыми жестью дверьми. Стрелка уверенно показала вправо, но дверей было по девять с каждой стороны, и мне показалось остроумным скрыть основную цель налёта на карантин.
«Шагнул» в ближайшую камеру, сфотографировал лицо пациента и «перенёс» его в пустующую палату дивизионного госпиталя под Тихвином. Клиника третий год стояла на консервации. Я знал тут каждый закоулок и не сомневался, что «беглецы» смогут прожить здесь несколько дней, не привлекая внимания.
Через три минуты из коридора карантина послышался сигнал тревоги. За это время я успел вынести пять человек. «Долго же они раздумывали», — неодобрительно подумал я об охране.
Когда я перенёс девятого пациента, обратил внимание, что первый пришёл в себя и уже сидел на кровати. Жаль. В мои планы не входила демонстрация чудес. Был уверен, что клиенты спецпсихушки содержатся под седативами. Тогда до их протрезвления у меня были бы почти сутки, чтобы как следует обдумать дальнейшую судьбу «вялотекущих шизофреников». О том, что перенос через камень мгновенно излечит людей от всего, в том числе и от «зепамов», почему-то не подумал.
Пришлось остальных укладывать в другой палате.
Никаноров «шёл» пятнадцатым. Перед тем, как его вынести, потратил десять минут «каменного времени» на изучение папки с документами, которая лежала на верхней полке шкафчика у ног изобретателя. Ничего интересного: анализы, осмотры, графики температуры и введения инъекций. Одна из бумажек привлекла внимание: направление в карантин. Подписано «Васнецов П.П.». Озадачило отсутствие должности или звания. Скромно и сдержанно: «Васнецов П.П.» и подпись жёлтым фломастером. Это чтобы сканировать было сложнее? Само направление оформлено на фирменном бланке ГПУ ДСП. Так что сразу понятно, что и пациент, и начальник — не последние птицы в местных охотничьих угодьях.
Папку положил на место, а вот очки студента взял с собой. Может, оценит заботу… После Никанорова я перенёс ещё троих. Две камеры оказались пустыми.
Когда с транспортировкой было покончено, перенёсся в коридор госпиталя и отмычкой открыл двери в палаты. Пятёрка по геометрии блиц-обысков. Кажется, уже хвастался. В «первой» палате один человек стоял на ногах. На кроватях сидело пятеро. Все совершенно неприлично на меня пялились.
— Вы слышите меня? — обратился я ко всем сразу.
— И даже видим, — сказал тот, что стоял.
— Будешь за главного, — улыбнулся я. — Дамы и господа, ваша задача на ближайший день: не шуметь, к окнам не подходить. В шкафу, — я небрежно махнул рукой в сторону шкафа, — шахматы, шашки, домино. Ваше спасение продиктовано необходимостью, а не сочувствием. Посему если мои требования кому-то покажутся обременительными, верну в карантин по первой просьбе. Туалет работает, слева в конце коридора. Вода тоже есть. В каптёрке дежурного найдёте электрочайник. Возможно, там есть и чай. Байховый, первый сорт, но пить можно. Вернусь до вечера с едой и подробными инструкциями, что делать дальше. Если задержусь, свет не зажигать. Второй раз вытаскивать вашу компанию из дурдома не буду. Вопросы есть?
У них не было вопросов. Пока.
А у меня не было времени. Совершенно.
Я вернулся в каюту и бросил испуганный взгляд на часы на компьютере: без минуты четыре. Перевёл дух: минута в минуту! таймер не подвёл!
Обнял Марию, прижал её лицо к груди и перенёсся в камень. Едва она шевельнулась, вернулся в каюту.
— Пора? — сонно спросила она. — Уже четыре?
— Ровно! — заверил я, заглядывая ей в глаза.
— Как там заложник? — поинтересовалась Мария, приподнимаясь на локте: — Ого! Ты обработал рану?
— Будет как новенький. Выспалась?
Она перевела взгляд на меня. Хитрый такой взгляд. С прищуром.
— И выжила. Ты не забыл, что нас вчера отравили?
— И дали противоядие.
— Могли обмануть.
Я отодвинулся от неё и присмотрелся.
— Не понимаю, к чему ты клонишь?
Вместо ответа она выползла из-под одеяла и пошлёпала босыми ногами к туалету.
— Ложись, милый. Спи. Моя вахта.
Она закрыла дверь. А я задумался: где совершил ошибку? Меня всю ночь не было в каюте, но она спала! Я ей дал такую же дозу хлоралгидрата, как и Юрию. А тот придёт в себя не раньше десяти-одиннадцати. Она должна была спать, как убитая, и не может знать, что меня всю ночь здесь не было. А камень гарантирует полное выздоровление от всего на свете. Проверено на невменяемых диссидентах.