Она всё ещё сомневалась, а когда попыталась что-то сказать, я не дал ей такой возможности:
— После выполнения задания мы не собираемся возвращаться. Какая разница, кто из нас главнее?
— Ты не забыл, что у нас нет бленкера? Как мы будем выполнять задание?
— Бленкер на «Аркадии», — напомнил я. — И у нас ещё трое суток перехода. Перевернём судно вверх дном, заглянем в каждую каюту. Найдём!
Мария перевела взгляд на спящего Юрия:
— Наши коллеги полагают, что судно в Лиссабон не придёт. Если Контора и вправду переменила мнение, то «Аркадия» днём будет уничтожена. Мы как раз в центре Северного моря. Кстати, при таком варианте мне вообще непонятно, о выполнении какого задания мы говорим? Если Юрий не соврал, то обстрел «Аркадии» — лучшая радиограмма об отмене задания.
— Юрий мог соврать. И сценарий может быть зеркальным: Запад, вдруг, понял, какую беду им несёт бленкер, и решил потопить судно. А наша подводная лодка уничтожила лодку Запада…
Она задумчиво кивнула:
— При отсутствии связи с командованием, выполняй последний полученный приказ?
— Вот именно. И Пал Палыч знает, что мы будем делать. Не стоит его разочаровывать.
— Кроме того, мы всё ещё пытаемся получить деньги, — сказала Мария. — Жизнь на Западе отличается от жизни в Мегасоце. На Западе лучше жить с большими деньгами.
— А у нас?
— А у нас с большими деньгами долго не живут. Кстати, о деньгах. После вчерашнего отравления камбуз мне что-то разонравился. Конечно, если нас разбомбят до обеда, то вопрос снимется сам собой. Но если бомбардировка отложится до вечера…
Она увидела, как я показываю пальцем под кровать:
— Что?
Мария подползла к краю кровати и свесила голову:
— Ого! Ты подготовился к осаде?
— Всего лишь обокрал местную продуктовую лавку.
— С тобой не пропадёшь!
— Даже не пытайся, милая…
12. В осаде
Гервиг объявился только к восьми. Осторожно постучал в дверь, а когда я недовольным голосом спросил «кто?», сказал, что пришёл за Юрием Александровичем.
Мария сунула под нос Юрию тампон с нашатырём, а когда тот фыркнул и отшатнулся, мы поставили его на ноги и выпихнули за дверь в объятия Гервига. Я ещё раз порадовался отсутствию бленкера. Если бы шкаф стоял посреди каюты, мы бы не смогли так ловко избавиться от заложника.
— Что дальше, командир? — насмешливо спросила Мария. — Как я поняла, будем отсиживаться? Во избежание снайперов и отравления в ресторане?
— А также «случайного» падения за борт. Но инициативу противнику не отдадим. Присядь за компьютер, дорогая…
Я обнял её за плечи и подтолкнул к столу.
— Номера комнат нам известны. Почему бы не пригласить заинтересованных лиц на беседу?
— Вебинар? Ты читал о веб-конференциях?
— И о многом другом, милая. Ты же помнишь: не ем, не сплю, праздность не праздную… чем-то же нужно заниматься в свободное от любви время?
Она разослала по каютам приглашения и обернулась ко мне, чтобы что-то сказать, но не успела: первыми отозвались амеры из сто тринадцатой. С экрана на нас смотрел человек в ковбойской шляпе:
— Что-то хотели, девушка? — с усталой ненавистью спросил человек.
Мария повернулась к объективу и твёрдо ответила:
— Живой сойти на берег. Вы не против?
Человек в мониторе стянул с головы шляпу и бросил её куда-то себе за спину.
— Зовите меня Джонсоном, — сказал он. — И будь я проклят, если не хочу того же.
У него был противный, гнусавый голос. Как на операбельной стадии гайморита.
— Мара, — представилась Мария. — Рада знакомству, Джонсон. У нас одно желание, почему не объединиться?
Удобно устроившись в кресле так, чтобы не «светиться» в объективе, я приготовил несколько листов бумаги и карандаш.
— Хочу устроить вебинар для заинтересованных лиц, — продолжала Мария. — Кроме нас с вами на «Аркадии» действуют ещё две группы охотников на бленкер Крецановского. Одна из них стучится к нам на конференцию. Пускаю.
Джонсон как-то неопределённо махнул рукой: то ли «плевать», то ли «давайте со всем этим покончим».
Монитор «разломился» пополам: Джонсону досталась левая половина, а на правой восседал растрёпанный Пётр Леонидович.
— Доброе утро, Мария, — тускло поздоровался Пётр. — Ваш приятель где-то рядом?
— Мой муж всегда рядом, Пётр Леонидович, — доброжелательно сказала Мария.
— Муж? — заволновался Джонсон. — Вас двое?