— И всё? — она надула губы.
— Что ты самый сексуальный командир всех времён и народов. Мне очень повезло.
— Другое дело, — повеселела Мария. — Цени!
Я правильно истолковал смысл приказа, но, увы! — разделся перед тем, как опустить заслонку иллюминатора.
— Погоди-ка… — сказала она, и присмотрелась к моим рукам.
Я вспомнил об исчезнувших шрамах и приготовился к худшему. Она осмотрела меня всего: сверху донизу. И приказала повернуться. Стиснув зубы, я подчинился. Осмотр немного напомнил медкомиссию военкомата: там было немало женщин. Но там я не боялся поворачиваться к ним спиной. Напротив, отворачивался охотно и с облегчением. Сейчас ожидал удара в спину…
— Что-то не так, Максим.
Я повернулся и молча ждал продолжения.
— Ты поразительно «накачан» и «подсушен». Не отталкивающая мощь культуристов, а что-то античное… А ещё мне кажется, что ты вырос. Юрий не врал: ты крепко изменился, дорогой. Ты не «пышешь», — ты полыхаешь здоровьем. Ты можешь это объяснить?
— Бленкер? — бросил я пробный камень. — Последний мой «подход» можно назвать ударным.
— Бленкер… — она покачала головой в такт своим мыслям. — Ну, пусть будет бленкер… Что-то я проголодалась. Ты не против завтрака, милый?
«Секс отменяется, — злорадно прошептал Демон. — В следующий раз гаси свет, Аполлон хренов!..»
Я не решился настаивать. Оделся, помог «собрать» бутерброды… Что-то ушло. Наверное, безвозвратно. Мы сдержанно обсудили варианты развития тем вебинара, но в этом спокойствии легко угадывалась тихая паника Марии и моя печаль по возвращению к одиночеству.
Подключились все, даже Юрий. Он был таким же растрёпанным и осунувшимся, как и Пётр с Джонсоном.
— Завтра на перевязку, — строго сказала Мария. — А швы снимите уже на берегу.
— Спасибо, — вежливо сказал Юрий. И вдруг добавил: — Правда, спасибо. У вас твёрдая рука. А если зашивал ваш муж, то ему особая благодарность. Мне кажется, его ждёт потрясающая карьера хирурга.
Мария покосилась на меня, но я не реагировал.
— С чего начнём, господа? — спросила Мара. — Всего две темы: где бленкер и как спасти «Аркадию». Начнём с вас, Юрий. Что думаете?
— На оба вопроса: не знаю.
— Джонсон?
— Аналогично.
— Пётр?
С минуту он молчал, потом признался:
— Сейчас меня мало заботит прибор Крецановского. Судьба «Аркадии» — тоже. Один из молодых людей, которые вели вашего мужа ко мне в каюту — царевич Романов. Его исчезновение — куда больший скандал, чем пропажа какого-то прибора. Ради всего святого, скажите: он жив? Для его освобождения я сделаю всё, что скажете… — он захлёбывался от нахлынувшей надежды.
Я написал «да» и показал Марии.
— … даже больше! Просто поставьте задачу. Я всё сделаю, только верните. Хотя бы тело. У нас на родине с этим очень строго.
— Нам нужно слушать мостик, — безучастно сказала Мария. — Организуйте прослушивание мостика, и получите своего принца. В Лиссабоне, разумеется.
Пётр Леонидович откинулся на спинку кресла и закрыл лицо ладонями. Когда мы снова увидели его глаза, они подозрительно блестели.
— Я выведу прослушку штурманской рубки и резервного пункта связи вам на компьютер. Но прошу поверить: если по приходу в порт я не увижу царевича, то вас будет искать вся его семья. Меня к этому моменту, наверняка, не будет в живых, но вы мне позавидуете. Правда! Это будет личная вендетта царской семьи.
Я написал ещё одну записку.
— Нужны не просто переговоры на мостике. Интересует весь обмен сообщениями «Аркадии» с внешним миром, — ровным голосом сказала Мария. — Весь!
Воцарилось молчание. Я вновь порадовался сообразительности наших оппонентов: «весь» — это очень много. И, в отличие от нас с Марией, дав слово, они собирались его исполнить.
— Я не позволю Петру «слушать» мою каюту, — сказал Джонсон. — Рекомендации моего мозгового центра останутся для вас секретом.
Его слова прозвучали готовым решением одной из моих проблем. «Мозговой центр!»
Теперь я знал, что предложить диссидентам из карантина.
— Нас интересует только то, что имеет отношение к судьбе парохода, — сказала Мария.
— Ах, вот оно что! — заулыбался Юрий. — Господа, я понял, о чём толкует эта симпатичная барышня!
— У них нет связи, — пробурчал Пётр. — ГПУ пускает агентов в расход, не сообщая, как это будет сделано.
— Не может быть! — воскликнул Джонсон.
— Неприятно, зато развязывает руки, — сказала Мария. — Действуем по обстановке и как вздумается.
— И как же вам «думается»? — поинтересовался Юрий. — Что вы сделаете, когда узнаете о бомбардировщике с атомной бомбой на борту?