— Располагайтесь, — тоном бывалого риэлтера сказал я. — Это кухня. Холодильник, плита, телевизор…
Я включил телевизор. Толпа полуголых девушек лихо отплясывала на движущейся платформе. Мелодия едва слышалась сквозь хаос барабанов и труб. Выключил.
— В соседней комнате камин, в подвале — общий котёл отопления… большой запас угля и дров в сарае справа от дома. В гостиной — потрясающая библиотека. Правда, на русском ничего не нашёл.
— Спасибо, я читаю не только на русском языке.
Я вздрогнул: по стене стремительно пронеслась сороконожка.
— Безобидная мухоловка, — сказал Никаноров. — Всего сорок ног и скорость, но какой тест на ксенофобию!
Энтомология меня не интересовала, и я продолжил:
— У пирса баржа и буксир. Оба без топлива.
— У баржи не может быть топлива, — улыбнулся Никаноров. — По определению.
Я старательно игнорировал его колкости:
— Это исключительно тихое место, Александр Вам понравится. И здесь вас никто не побеспокоит. А пока я буду заниматься вашим чемоданом, напишите эссе о возможностях бленкера. Особое внимание уделите причинно-следственным связям. Что всё-таки произойдёт, если курице отрубить голову до срока?
Он резко повернулся ко мне и явно хотел что-то сказать, но у меня оставались ещё два беспризорника, которым было нужно уделить хотя бы толику внимания.
Не дожидаясь нетерпеливого стука в дверь, я вышел к оставшимся. Мужчины. Испуганные лица. Тяжело дышат. И что же их так испугало? Десять человек вошло в ординаторскую, но никто оттуда не вышел?
— Вы уже решили, куда направитесь? — спросил я.
Тот, что постарше кивнул и сказал:
— Мы из Черемхова. Это под Иркутском.
Мне очень хотелось отправить их в Черемхов. Но у меня не было времени. Добраться до Иркутска — полчаса, ещё столько же, чтобы отыскать Черемхов…
С каждым «походом» моя мобильность росла: теперь я одним «шагом» покрывал несколько сотен километров, но «Аркадия» была без присмотра почти три часа. Нужно было срочно возвращаться в каюту к Марии. Я отсутствовал непозволительно долго.
— Могу забросить в Амстердам и дать денег на пароход. Перекладными доберётесь до Владивостока, и через месяц будете дома. Но если подождёте, дома будете этим вечером. Решайте.
— Подождём? — с надеждой глядя на старшего, то ли спросил, то ли предложил молодой.
Пожилой кивнул.
— Да. Мы лучше подождём.
— Тогда с вас уборка, мужики, — я махнул рукой на «процедурную», заляпанный пол и мокрые простыни. — Приведите всё в идеальный порядок. Я вечером вернусь, и отправлю вас в Черемхов. Идёт?
Они дружно кивнули, а я всё-таки решил потратить ещё несколько минут, чтобы закончить исследования. Напрасно. Бленкер высветил обоим что-то короткое, буквально несколько дней. Похоже, в Черемхове этих двоих не ждёт ничего хорошего. Но я им ничего не сказал. Не люблю пугать неизбежным…
Я перенёсся на маяк.
Пятеро молодых людей отнеслись к моему появлению достаточно равнодушно, чтобы я порадовался выбору бленкера. Предложили кофе. Я отказался.
— Ваша задача: изучить маяк и составить список, чего не хватает. И по оборудованию, и по жизни. Работа сводится к наблюдению за развитием инцидента в Северном море. Пароход «Аркадия». Завтра, если его сегодня не потопят, он войдёт в Ла-Манш, и его можно будет увидеть из южных окон. Внимательно смотреть и слушать все новостные ленты. Интересуют анализ и прогнозы развития ситуации. Надеюсь вернуться после обеда.
Я перевёл дух и грозно обвёл их взглядом. Никто не вздыхал и не переминался с ноги на ногу. Придраться было не к чему. Положил на стол мобильник и продолжил:
— В памяти телефона только один номер, мой. Если что-то покажется важным: сразу звоните. Любые другие звонки запрещены. Даже в «скорую» и газовщикам. Это вопрос доверия. Никаких физических ограничений на использование связи нет. Любой из вас может по рации, по мобиле или через Интернет выйти в эфир и рассказать миру всё, что вздумается, а потом ответить на вопросы. Пока всё понятно?
Они нестройно кивнули.
— Как только это произойдёт, я здесь больше не появлюсь. И кто, и каким образом вас отсюда снимет, меня интересовать не будет. Пожалуйста, обсудите этот вопрос между собой. Если кому-то мои требования кажутся чрезмерными, ещё не поздно отказаться. Скажу спасибо за честность, и перенесу, куда скажете. С деньгами. На отступные не поскуплюсь, подумайте… Это может оказаться самым выгодным предложением в вашей жизни.