14. Расстрел
— Присядь, милый. Мне нужны твои объяснения. Много-много объяснений.
Я смотрел на пистолет, направленный мне в живот, и раздумывал: почему все пытаются меня убить? Вдобавок, как-то однообразно — выстрелом в живот. Впрочем, было ещё отравление. А принц хотел проломить голову…
— Я вижу пистолет, дорогая. И мне кажется, что в этой ситуации объяснения требуются мне, а не тебе.
— Думаешь? — у неё был взгляд затравленной лисицы. — Сейчас я поверну к тебе монитор, и ты увидишь места, в которых побывал твой айфон этой ночью. Последние три часа ты тоже не сидел на месте…
Правой рукой она повернула ко мне монитор, но я не обольщался: левой она стреляет не хуже. Кроме того, с трёх шагов трудно промахнуться.
— Я знала, что у тебя есть деньги. И видела, с какой любовью ты прятал в сумку свою систему наблюдения, когда следил за Крециком. Так что просчитать твой поход в магазин за айфоном ничего не стоило. Плюс щедрые чаевые продавцу, улыбка и сказка о ревнивой жене и неверном супруге…
Она боялась.
И она выстрелит.
Что бы я ни сказал, она обязательно выстрелит. Если буду молчать, выстрелит тоже. Будет больно. Я снова буду лежать в луже крови, в камне, проклинать жизнь, смерть, и всё на свете.
Какого чёрта я вернулся на обречённое судно?
— Ты покрывал тысячи километров за несколько минут. За ночь побывал в Канаде и вернулся обратно. В Лейбаграде особенно задержался. Норвегия, Британия… я знала, что ты шустрый, дорогой, но… чёрт подери, Макс, как ты это делаешь?
Теперь я смотрел на карту. Масштаб был такой, что на экране уместилась и Европа, и Америка. Вместе с Атлантическим океаном, разумеется. И всюду были мои следы. Я действительно неплохо потрудился этой ночью. Да и утром пришлось «побегать».
— Правда тебе может показаться настолько неожиданной, милая, что ты неудачно спустишь курок, и мне будет больно.
— А ты постарайся, дорогой. Расскажи правду так, чтобы я случайно в тебя не попала.
Я мог исчезнуть за мгновение до выстрела. Мог просто сместиться в коридор и продолжить беседу «из-за угла». У меня было богатство выбора… но я продолжал тупо пялиться на пистолет.
— Я трижды поднёс щуп бленкера к глазу.
— Так-так, — оживилась Мария, — продолжай!
— В подвале библиотеки Никаноров сказал Крецику, что прибор предназначен для ответов на вопросы.
— Это как в сказке, что ли? — криво усмехнулась Мария. — Камень у дороги: налево пойдёшь, коня потеряешь, направо — голову?
— Камень? — кажется, я вздрогнул. — При чём тут камень? Не сбивай с темы, дорогая. У меня из-за твоего пистолета и так все мысли путаются. Ответы на вопросы… студент пожаловался, что всё живое озадачено одним вопросом: сколько осталось?
— И что? — поторопила Мария.
— Но я поднёс сканер к глазу три раза! Первый раз отработал режим «кукушка-кукушка, сколько мне жить». Во второй раз, моё подсознание о чём-то спросило или попросило, а в третий — мне ответили или дали…
— Что? — выдохнула она. — О чём ты спросил?
Я обратил внимание, как побелел её палец в скобе пистолета, и мне это не понравилось.
— Может, опустишь оружие? Я не знаю, о чём спросило моё подсознание, но со мной точно что-то произошло. Сама видела. Только шрамы и здоровье — это пустяки. Хотя и очень приятные. Но мне в голову подселили марсианина. Он проходит сквозь стены и мгновенно перемещается в пространстве…
Она выстрелила. Дважды.
Уже в камне, в позе эмбриона, я подумал, что две пули в живот — это сравнение скорости перезарядки пистолета со скоростью переноса. Наверняка, в меня стреляют и в третий раз, только я успеваю укрыться в камне. Очень жаль, что я не успеваю это сделать после первого выстрела. А ещё лучше «до».
Было до слёз обидно. Я заплакал. Она пыталась меня убить дважды. И делала это в лицо, в упор, ничуть не стесняясь нашего состоявшегося прошлого и несбывшегося будущего.
Тёплая вода спеленает и вылечит, превратит свинец в золото, вернёт жизнь и здоровье. Но как жить, если любимая стреляет в живот, не опуская глаз?
И всё-таки на этот раз было легче. А яма, в которой я «плавал», — глубже. Я почти захлёбывался. Стало интересно: можно ли захлебнуться в камне, который гарантирует бессмертие? Можно ли в нём повеситься? Или застрелиться? А если принести сюда гранату и выдернуть чеку, что будет? А если отпилить здесь руку или ногу… и выйти, на минутку? В камне всё равно пройдёт вечность. Камень вырастит из моей ноги второго меня? Самому потерпеть эту минуту и вернуться в камень… вернёт ли камень отрезанную конечность?