— Что с вашими волосами, Максим? — спросил Геннадий. — И этот загар…
— Передайте спасибо Дональду, — вместо ответа поблагодарил я. — Без его помощи нам было бы трудно.
— Передам.
— А можно сделать так, чтобы видео человека на бомбе не попало к журналистам?
— Нет, — растерянно ответил Геннадий. — Нельзя.
Я в недоумении повернулся к Светлане.
— Он выложил видео на ютубе, — сказала она, пожимая плечами. — Они все так делают. Автоматически. Уже два миллиона просмотров.
— На ютубе?
— Я покажу… вот видео, а вот прога. На Западе становишься журналистом, как только покупаешь телефон. Всё просто, берёте видеоряд…
Она показала, как видеосъёмка попадает в Сеть, и это было бы захватывающим, если бы не крылатые убийцы, которым оставалось лететь десять минут до цели.
Я развернулся к большому экрану и вынул из кармана айфон:
— Мой гаджет подключён к стратегическому центру амеров. Обещали дать картинку движения крылатых ракет. Буду благодарен, если выведете картинку на большой экран…
Джонсон не обманул. Но я никак не ожидал, что ракеты окажутся так близко. Они уже пронеслись над устьем Эльбы!
Я сместился в камень и переоделся в армейское. Решил держать в камне одежду и обувь «на все случаи жизни»: спорт, туризм, раут… вот и перенёс сюда. Надоело выходить в лохмотьях и пугать людей голым задом, временами чавкая промокшими насквозь туфлями.
Подумал, что хорошо бы обежать весь мир, присмотреть реперные точки, на которые я бы мог выходить из камня. Тогда «под рукой» будет вся планета! А сейчас нужно выйти около Куксхафена, нацепить прибор ночного видения и перехватить ракеты одну за другой. Разбирать их нет смысла: побывав в камне, уран с плутонием обратятся в золото, а сама ракета потеряет скорость и рухнет в море.
Существовало только две проблемы, каждую из которых следовало быстро решить. Первая — это длина ракеты. Келья раза в два короче. Не войдёт!
Вторая — это работающий двигатель. Не хотелось жечь камень выхлопами турбореактивного двигателя. Соображение, что двигатель остановившегося снаряда немедленно заглохнет, не успокаивало. Я уже начал относиться к камню, как к другу.
Друзьями дюзы реактивного двигателя не затыкают.
Бросил взгляд на разбросанные инструменты, кое-как уложенную одежду (Боже мой, всё помнётся!). Ну, и вода по колено. Нет, с этим безобразием всё-таки нужно что-то делать. Срочно! Перенести в келью пластиковые ёмкости и собрать воду, чтобы здесь стало сухо, и вернулся уют. Обзавестись вешалкой, навести порядок в нишах-полках…
Несколько минут раздумывал, как проще собирать воду, и пришёл к выводу, что сначала черпаком, а когда её останется по щиколотку, взять парашют и методом вымачивания…
В немом восторге я поднял указательные пальцы: так вот же способ расправиться с ракетами!
Разрежу парашют на три части, хорошенько замочу лоскуты «каменной водой», и наброшу их на ракеты, как матадор набрасывает покрывало на разъярённых быков. Из глубин памяти всплыло слово «капоте». Разве? Это очень похоже на «капот» автомобиля…
Если Мегасоц не пожалел для «Аркадии» ядерной боеголовки, то уран под «капотом» превратится в золото. А сама ракета всё равно не «попадёт», потому что система управления снарядом под влажной тканью перестанет получать сигналы от спутника наведения. Как просто!
Я немедленно перенёсся в Эрмитаж. Схватил парашют, который по-прежнему лежал в коридоре, и перешёл в Штаб.
— Бегом на вертолётную площадку! — скомандовал я. — Поможете разрезать…
Пока они добежали до площадки, я успел расстелить на ней парашют. В три руки мы порезали купол за минуту. Без лишних слов, вернулся в камень и опустил ткань в воду. Отделил от кома влажной ткани треть, слегка отжал, чтоб было удобнее держать в руках, напялил на голову шлем с прибором ночного видения и очутился на берегу Северного моря.
Поворачиваться к востоку не стал, сразу понял, что опоздал: серые полосы раскалённого воздуха быстро таяли на западе.
Прыжок, второй, третий…
После пятой попытки выяснилось, что «выйти» на стремительно движущийся объект невозможно. Я раз за разом «промахивался», а ракеты летели всё дальше и дальше. Один раз «вышел» на расстоянии двух метров: крыло едва не разрубило меня пополам.
Я был самым неумелым матадором в истории, мимо которого с оглушающим рёвом проносились полуторатонные, турбореактивные «быки».