Они разом напряглись. Право, это было смешно. Волки загнали кошку на дерево, а через минуту к ним спустился саблезубый тигр.
Я сделал вид, что поправляю ВЭБ-камеру, и уронил её. Перенёсся в камень, а оттуда за спину Марии. У неё был пистолет. Наизготовку. Ждала команды. Похоже, в этот раз пуля вошла бы мне в голову. В затылок…
В одно мгновение мы оказались под водой.
Метров десять.
От холода и давления она рефлекторно выпустила пистолет и рванулась к поверхности. Термобарические методы переговоров! Любой, даже самый конченый маньяк-людоед становится шёлковым и договоро-способным если предложить ему подходящие температуру и давление.
Я коснулся её ноги, и мы сместились в камень. Можно было не спешить, но я был зол. Поэтому сразу шагнул на «кровать» и принялся там раздеваться.
Мария вымокшей бабочкой молча осела на пол. На ней было всё то же короткое платьице. Так что огнестрела я не боялся.
«Может, она и не видит ничего, — со злостью думал я. — Но пол тёплый. Не простудится».
Оделся в сухое, а мокрое выбросил вон, даже не понял где, — зачем сушить, если в мире полно сухих, новых, ни разу ненадёванных вещей?! — и перенёсся в триста седьмую за бленкером Крецика. Давно собирался поставить его рядом с прибором Никанорова в штольне прииска Блэк-Тикла. Это недалеко, в Канаде.
Только после этого вышел на «оперативный простор» маяка. Да. Здесь были люди. Много людей. А ещё вертолёт и два катера… нет, три. Один полным ходом огибал мыс в сторону Брайтона. К нему-то я и направился. И угадал.
Мой штаб действительно плыл на уходящем катере. Я не стал терять время: вот так, связанными, и перенёс их всех в камень. Рисковал, конечно. Но на счету было каждое мгновение. Даже те секунды, которые я потратил на «борьбу» с Марией и освобождение заложников, мне казались расточительством.
Вернулся в каюту сто три и поправил камеру.
— Мегасоц, насколько мне известно, нам войну не объявлял, — рассудительно заметил Пётр.
— Мегасоц?! — переводя дыхание, повторил я, надеясь, что мою одышку они воспримут, как признак гнева. — Завтра вы будете вспоминать о Мегасоце, как о школьном хулигане, господа. Если доживёте, конечно.
Пётр попытался что-то сказать, но, о чём бы он ни думал, это не имело никакого значения.
— Вы подсказали удивительную идею. И за это вам будут благодарны миллиарды людей. Традиции сформировали устойчивый вектор взаимодействия власти с населением: власти говорят, население исполняет. Обратная связь если и есть, то эпизодична и условна: выборы и журналисты. Тоска! Я предлагаю более зрелищную игру. Гражданскую! Я обращаюсь ко всем людям планеты: если у вас есть претензии к власти, скажите, где прячутся ваши президенты. Географические координаты, время, место. Желательно поточнее. Сами понимаете: президентов много, а я один. Я разберусь с ними, и те, кто придёт на их место, поймут, что мир изменился. А вы посмотрите на ютубе. Скучно не будет.
К финалу речи я немного успокоился. Ничто так не успокаивает, как оружие в руке и ясность цели.
— Что значит, «ко всем людям планеты»? — спросил Пётр. — Вы это всё кому сейчас говорили?
— Сюрприз! — с воодушевлением сказал я. — Вебинар транслируется в Сеть. И пишется в облаке…
— Мария, огонь! — сказал Пётр.
Что ж, теперь я знал, на кого работала мисс «деревянное сердце».
— Зачем так кардинально, Максим? — прокашлявшись, спросил Юрий. — Обычно для демонстрации силы начинают с сошек помельче. Зачем же сразу с первых лиц?
— Может, начать с вас? — спросил я. — Но тогда вы не увидите судьбу президентов. Пропустите зрелище, которым народ не наслаждался со времён Людовика шестнадцатого. Причём, в массовом формате…
Они заёрзали, но промолчали. Тогда я продолжил:
— Если они и вправду первые, то пусть первыми и ответят. Это справедливо. Пусть в первой цепи шагают те, кто объявил войну, а не те, кого силком ставили под ружьё.
— Очень эмоционально, — неодобрительно сказал Джонсон. — Вы же профи, Максим. Это всего лишь работа.
— Нет, — я почувствовал, что снова закипаю. — Это именно личное, Джонсон. Вы мне надоели. Белые, красные, зелёные. Все! Представьте обычного человека, у которого никогда не спрашивали, чего он хочет от жизни. А когда власть плевала ему в лицо, он не всегда мог утереться. И вдруг человек получает возможность плюнуть в ответ. В кого он превратится?
— Пока я вижу монстра, — хмуро сказал Пётр.
— Правильно! — драматическим шёпотом сказал я, и с удовольствием отметил, как заблестели искорки пота на лбу у Юрия. — Правильно, господа. Вы только что выпустили в мир пять миллиардов монстров.