— Ты — герой, Жон. Самый настоящий герой!
Но я совсем не чувствовал себя героем.
В этот момент я ощущал только боль.
И хотя обычно я не люблю заканчивать главы из дневника Жона какими-либо отрывками из других источников, но на этот раз подобное просто необходимо, чтобы понять, что именно в тот момент происходило в саду. То есть то, чего Жон не видел и о чем, разумеется, даже не подумал упомянуть. И хотя я лично был участником тех событий, но всё же выбрал для этих целей фрагмент, за который, как мне кажется, стоит заранее извиниться. Пусть генерал Кардин Винчестер и является отличным человеком и верным соратником, но о его художественном стиле вряд ли можно сказать хоть что-нибудь хорошее.
Лай Рен
Отрывок из "Дорога к Мужеству"
Глава 2
За авторством генерала Кардина Винчестера
Я должен кое в чем признаться тебе, мой дорогой читатель. Видишь ли, я не всегда был храбрым и верным солдатом, которым являюсь в нынешнее время, да и вера моя появилась во мне далеко не сразу. Страх разъедал меня изнутри в те далекие дни, и кое-что из решений Господина нашего зародило во мне сорную поросль сомнений. Сейчас я уже понимаю, что просто не мог тогда осознать всего его величия, но в те времена я был молод, неопытен и очень глуп.
С этим страхом в сердце я и повел отряд к нашей цели, уделяя больше внимания окружавшим нас строениям, нежели небесам, которые и должны были нас интересовать. Появись там хоть одна женщина, и наше положение стало бы отчаянным, поскольку позиция, что мы занимали, была открыта любому любопытному взгляду. Мораль оказалась как никогда низка, и я, без сомнения, был не единственным, чья вера в тот день подверглась немалому испытанию.
— Вы считаете это честным? — спросил у нас, как мне помнится, Дов. — Они вдвоем сидят по укрытиям, пока мы рискуем своими жизнями. Почему они не пошли сюда вместе с нами?
— У него наверняка имеется какой-то план, — ответил Рассел. Его вера всегда была наиболее крепкой из всех нас, и он выставлял ее напоказ, словно символ чести. Сейчас я испытываю к нему за это лишь благодарность, но тогда его слова мне пришлись совсем не по нраву.
— Вообще не понимаю, чем он там занимается, — проворчал я и — да простит меня наш Господин — продолжил: — Мне начинает казаться, что мы совершили ошибку, доверившись Жону. Будь он настоящим лидером, то пошел бы вперед, а не стал бы трусливо прятаться в тенях.
Моя команда со мной согласилась, и только Рассел остался безмолвным, понимая, что спор между нами пойдет на пользу лишь делу наших врагов. По мере приближения к нам ящика в воздухе повисло немалое напряжение. И хотя никого так и не показалось, но у меня не оставалось сомнений в том, что за нами следили. Я кивнул Скаю, чтобы он занял позицию чуть справа от нас на случай внезапного нападения. Безо всяких инструкций, Рассел сдвинулся на левый от меня фланг. Мы не самая сильная команда Бикона и никогда ей не являлись, но решимости и дисциплины нам было не занимать.
И даже я понимал, что всего этого окажется совершенно недостаточно, когда нашему взору предстала она. Нет, вовсе не они, поскольку остальные девушки не шли ни в какое сравнение с основным источником угрозы, а именно она.
Нора Валькирия.
Кара Бикона, Погибель мужчин, Убийца тех, кому довелось обладать игрек-хромосомой.
Наше путешествие — и свобода — подошли к своему завершению.
И в этот отчаянный миг, мой дорогой читатель, когда вера моя почти уже угасла, а оружие казалось просто неподъемным, появился Он. Словно молния, метнулся Он из своего укрытия, моментально приковав к себе взгляд нашего врага. Несмотря на всю свою ужасающую силу, Нора была хорошо известна тем, что мышлением своим казалась сродни какому-нибудь берсерку. Ни на секунду не задумавшись, она бросилась в погоню, и Он, тот самый человек, в чьем мужестве я совсем недавно сомневался, бесстрашно повел ее прочь от нас. И более того — часть ее соратниц последовала за ними, в то время как перед нами остались уже не шесть бойцов вместе с самой опасной женщиной Бикона, но всего лишь три.
Казалось, что солнце в тот день сияло гораздо ярче обычного.
Скажу тебе, мой дорогой читатель, что вряд ли ты сумеешь понять то чувство, что я тогда ощутил. Мне довелось пережить своего рода второе рождение. Я страстно желал петь, кричать от восторга и просто упасть на колени. Не знаю, как подобное вообще можно описать, но ничего сравнимого с этим мне больше никогда не довелось почувствовать.