Глава 2
Я обхватила чашку руками и посмотрела в окно. Люди спешили зайти в помещения, так как начинался дождь. Тяжелые капли уже пробегали вниз по поверхностям.
- Ты поэтому вчера сбежала?
Израэль привлек мое внимание, пришлось рассказать ему, что же происходит в моей жизни. Не знаю, почему я ему так легко открылась, но он слушал меня с участием, или мне так показалось, и я не выдержала. А может я просто устала нести все это в себе.
- Да, - я вздохнула.
- А я переживал, что плохо целуюсь, - он усмехнулся, и я не смогла сдержать улыбку.
- Нет, с этим у тебя все в порядке, - мой голос приобретал веселые нотки.
- У тебя красивая улыбка, - замечает он, а я кажется, краснею.
Мы не говорим больше о моей свадьбе, или того, как он должен фотографировать. Это больная тема и он, понимая это, старается не затрагивать ее. Через час я уже смеюсь в голос, а руки не трясутся от безысходности.
После я беру такси и еду домой, а Израэль возвращается в свою студию. По пути мне приходит сообщение от незнакомого номера с моей фотографией, где я выхожу из кофейни и улыбаюсь.
“Я бы на твоем месте сбежал” Израэль.
Я улыбаюсь, но при этом понимаю, что это невозможно. Долг перед семьей перевешивает гордость и даже собственное счастье.
***
Ненавижу его! Всем сердцем презираю!
Моя мама с сестрами с благоговением рассматривают свадебное платье, что прислал Амин. Даже здесь он не может оставить меня в покое и дать самой выбрать.Убегаю в свою комнату и громко хлопаю дверью. Не хочу слушать о том, какой у меня замечательный жених.
На телефон приходит сообщение.
“Как дела?”
Улыбаюсь, как дурочка, и злость утекает.
“Уже лучше”
Через неделю я внаглую сидела на рабочем столе Израэля. Он отбирал фотографии для коллажа.
- С тобой невозможно серьезно говорить, - смеюсь я.
- Разве? По-моему, это ты сказала, что самая древняя профессия - это гончар, - он улыбается во все тридцать два.
- Прекрати, - я снова начинаю смеяться.
Израэль подошёл ко мне вплотную, долго всматривался в мое лицо, пока я не перестала смеяться. Его взгляд гипнотизировал. Он коснулся ладонью моей щеки.
- Брось его, - такая резкая перемена настроения заставляет меня удивиться.
- Что? - тупо спросила я.
- Брось его. Я буду рядом.
Израэль не стал ждать ответа, а просто поцеловал, жадно и настойчиво. Будто клеймил. Будто я уже принадлежала ему.
Возвращаюсь домой с закатом, достаточно рано для меня, но меня встречают гневными речами.
- Где ты была? - накидывается отец.
- Гуляла, - уклончиво отвечаю я. - Что случилось?
Мама обнимает меня, в надежде укрыть от атаки папы.
- Амин ждет тебя наверху, - тихо произносит она и провожает до лестницы.
Я не спрашиваю ничего, не устраиваю истерику, просто поднимаюсь в свою комнату.
Мой гребаныйй жених стоит посреди моей комнаты с книгой в руке. Это Оруэлл “1984”, Амин просматривает мои закладки. Меня потянуло к этой книге из-за смирения перед системой и зарождающегося бунта. Подавляю в себе желание кинуться к Амину и вырвать книгу. После Израэля я не такая агрессивная, воспоминания о нем всегда спасают меня, как глоток воздуха, когда уходишь на дно.