- Интересный выбор, - замечает Амин.
- Что тебе нужно? - прозвучало немного грубо.
- Приехал напомнить тебе о завтрашнем ужине с моими родителями.
Морщусь, как от удара. Его семья видимо считает, что я по доброй воле выхожу за их сына. Амин кладет книгу на мой стол и направляется к двери.
- Подожди, - я останавливаю его. - Давай поговорим, как нормальные люди, - прошу я.
Амин с усмешкой садится в мое кресло. Мама была против этого старого антиквариата, но я влюбилась в резные ножки из красного дуба. Отгоняю воспоминания.
- Я не люблю тебя, - выпаливаю я.
- Я знаю, - на его лице ни одна мышца не дрогнула.
- И вряд ли полюблю.
- Ну это мы еще посмотрим, - похоже на диалог со стеной.
- Зачем тебе это? - голос рвется от отчаяния. - Я не хочу быть с тобой.
- Ты изменишь свое решение после свадьбы, - он так в себе уверен, что мне нечем дышать. - Будь готова завтра к семи.
- На этом разговор заканчивается. Он решил и мы все должны подчиниться. Амин выходит, а я хватаю лампу со стола и швыряю ее об стену. Из моего горла вырывается крик, он напоминает мне о раненных животных, их подстрелили, но не добивают. Смотрят, как они мучаются. Сколько я еще буду мучиться прежде, чем окончательно потеряю себя.
Глава 3
Я не выхожу из комнаты. Не ем, не пью. Мне все равно. Не отвечаю на звонки Израэля. Это меня не спасет, а лишь заставит болеть сильнее. Я лежу на полу, на своем любимом мягком ковре, он нежно сиреневого цвета, как и стены в моей комнате. Мне уже далеко не пятнадцать, но этот цвет всегда со мной. Помню, как на мое двадцатилетие мама пыталась перекрасить стены и выбросить так ненавистное ей кресло из дуба. Но я вернулась домой раньше, чем она ожидала. Тогда папа встал на мою защиту, он всегда поддерживал меня, и то как яростно я отстаиваю свое мнение, борюсь за него, за себя. Когда как мои сестры были послушными овечками. Как быстро все изменилось.
Дверь моей комнаты распахивается. Мама велит сестрам поднять меня и усадить в кресло.
- Мали, ты такая тяжелая, - причитает Руфина.
- Мам, она даже не реагирует, - тихо произносит Зефирь.
- Выйдете, девочки, - говорит мама.
Она разворачивает меня к себе.
- Когда я познакомилась с твоим отцом, я ненавидела его, - начала она.
Я вскинула голову, впервые я это слышала.
- Да, Мали, - мама усмехается. - Я не хотела замуж за папу. Но через полгода, может больше или меньше, я поняла, что он мое истинное счастье. Он добивался меня также, как Амин выбирает тебя каждый раз после твоих истерик. Я бы задумалась на твоем месте.
- Я люблю другого, - шепчу я и отворачиваюсь от нее, чтобы она не заметила моей лжи.
- Нет ничего дороже семьи, помни об этом, - ее слова забивают окончательно крышку моего собственного гроба.
И кажется, я начинаю сдаваться.
Меня одевают в платье, завивают волосы, наносят макияж, даже туфли надевают. Но иду я сама. На моем лице нет улыбки, там нет вообще никаких эмоций.
- Будто на расстрел ведут, - замечает младшая. Руфина дает ей подзатыльник.
Это немного отрезвляет меня и я неловко улыбаюсь. Как же я буду без них? Рывком притягиваю Зефирку к себе, к ней присоединяется Руфина, я всхлипываю.
- Все будет хорошо, - Руфина сжимает меня в объятиях.
- Не плачь, а то будешь похожа на енота, - вторит Зефирка.
Я отпускаю сестер и вытираю щеки.
Перед дверьми ресторана Амин мягко берет меня за руку и разворачивает к себе.
- Я прошу тебя сегодня, хотя бы ненадолго быть более сочувственной, не ко мне, к моей семье.
От его интонаций мне даже становится стыдно за себя и свое поведение. Как легко во мне можно разбудить совесть.
- Я постараюсь, - говорю я и отвожу взгляд.
Мы входим в ресторан, в интерьере нет ничего лишнего и пафосного. Общий свет приглушен, вокруг много ламп и торшеров, создающий уют, недалеко от столиков сцена, где музыкант поет Feeling.
Семья Амина встречает меня достаточно дружелюбно, пока к нам не присоединяется какая-то девушка, и обстановка резко накаляется.
- Тахира, - кажется Амин взбешен, впервые вижу у него на лице столь неприкрытую неприязнь. - Что ты здесь делаешь?
- Привет, родной, - девушка подходит к моему жениху и целует в щеку.
Он отстраняется от нее и обнимает меня за плечи. - Сегодня я вместо твоей сестры.
- А ты видимо Мали? - ее улыбка больше смахивает на оскал.
- Для вас Аамаль, - холодно произношу я. - Мали только для близких.
- О, ну ведь ты скоро станешь частью нашей семьи, - мама Амина пытается разрядить обстановку.
Что это за странная девица? И почему с такой ненавистью реагирует на меня, вряд ли она знает о наших взаимоотношениях с Амином.
Нам приносят напитки и мы наконец рассаживаемся, Амин сжимает мою руку, как будто ему нужна чья-то поддержка, и я не отстраняюсь, сжимаю в ответ. В этот момент Тахира обращает свой взор на нас.