Эльса всхлипнула и высморкалась. Сидящие за столом оживились. Блюда стали передавать по кругу, бокалы наполнились вином и водой. Анна попыталась отвлечься от мыслей о Греге. Сосед протянул ей блюдо с канапе, и она подумала: «Хорошо, что Эльса не попросила организовать поминки в моем кафе, — это было бы уж слишком». Рука ее сама потянулась к бутылке. Анна наполнила бокал и чокнулась с соседом, который любезно подставил свой. Они принялись за еду. Через какое-то время Мартин Данелиус вытер рот салфеткой и повернулся к ней.
— Какая хорошая идея пришла Эльсе в голову. Она разумная женщина, я всегда это знал. Мы с ней старые друзья. Познакомились в поездке много лет назад и с тех пор поддерживали связь. Даже встречались иногда. Я имею в виду, мы втроем — Эльса, я и моя жена. С Хансом мы почти не общались.
Анна оглядела своего случайного собеседника и решила, что его отличительное качество — заурядность. Среднего роста, лысоват, с широким лицом и самыми обыкновенными чертами лица. Фигура у него была крепкая, что наводило на мысли о том, что, вероятно, он занимается физическим трудом на свежем воздухе. От него веяло чем-то простым и уютным. «Любовью, — подумала Анна. — Этот мужчина умеет любить». Мартин Данелиус заговорил снова:
— Потом остались только мы с Эльсой. Моя любимая Анна несколько лет назад заболела и с тех пор не живет дома. Она… лежит в больнице… и не замечает ничего вокруг себя… — Его губы задрожали. Старик снова вытер их салфеткой, наверное, чтобы успокоиться. — Я знаю, что требую слишком многого. Нужно быть благодарным за те годы, которые мы с Анной провели вместе. Не всем выпадает такое счастье. Мы с ней познакомились еще в школе. Никогда не забуду ее косички с бантами и глаза, яркие, как драгоценные камни. Она была такой озорной и смешливой. Но не стану утомлять вас историей моей жизни. Я только хотел сказать, что она бегала по двору, когда другие девочки стояли, боясь испачкать платьица. Нет, моя Анна — особенная.
— Мне это знакомо, — вырвалось у Анны. Мартин рассмеялся.
— Я так и думал. Как увидел вас, сразу понял, что вы похожи на мою Анну, и дело не только в имени. Некоторых женщин — не сломить, как ни пытайся. Я никогда и не пытался. Влюбился в Анну с первого взгляда и люблю ее до сих пор. А вы верите в вечную любовь? В то, что двое людей могут быть созданы друг для друга? Как пробка для бутылки или крышка для кастрюли?
Улыбающийся Грег с мокрыми после купания волосами снова возник у Анны перед глазами. Это был словно удар. Она хотела что-то ответить, но смогла только еле слышно прошептать:
— Нельзя быть на сто процентов уверенным, что именно вы созданы друг для друга и только с этим человеком можете быть счастливы. Но, разумеется, когда двоим хорошо вместе, у них порой возникает такое ощущение…
Но Мартин Данелиус ее не слушал.
— Некоторые думают, что любить — значит быть счастливым всегда, каждый день. Но это не так. Любовь — нечто большее, чем просто быть вместе. Это тоже работа. Мне смешно, когда какие-то юнцы дают так называемые рецепты «как удержать любовь». Все это такая же глупость, как диеты, на которых сидят женщины, чтобы «встретить того самого, единственного». Посмотрите на меня. Я никогда не занимался спортом, но всегда много работал и правильно питался. И танцевал. Мы с Анной обожали танцы. И у нас было на них время, ведь мы не читали все эти глупости о том, что надо делать, чтобы найти свое счастье, а просто были счастливы, и все.
Анна подлила вина в бокал и, взяв блюдо, которое ей передали, положила в тарелки себе и соседям куски индейки. Попробовала кусочек. Мясо было превосходное, с привкусом чернослива, но почему-то ей стало трудно глотать.
— Вижу, вы действительно были счастливы.
Мартин Данелиус кивнул. Анна чувствовала, что слова старика о любви пробудили в ней то, о чем она старалась забыть. Похороны, мысли о церкви, воспоминания о детстве, переживания за Эльсу — все это вкупе с событиями прошедших нескольких недель встало в горле комом, который мешал дышать. Она нашла взглядом Мари, та болтала с одним из сыновей Эльсы, симпатичным брюнетом. Анна попыталась привлечь ее внимание, но Мари не замечала ее взгляда, полностью поглощенная трапезой и беседой. Фредерик ковырял вилкой у себя в тарелке, не поднимая глаз и ни с кем не разговаривая.
— У вас есть дети, Анна?
— Да, дочь. Ей двадцать два года. Ее имя Фандита, но она предпочитает, чтобы ее звали Фанни.