Глава шестнадцатая
Мари стояла на коленях, уставившись на скульптуру слившихся в одно целое мужчины и женщины и глиняную урну с ручками в виде рыб. Она не знала, как долго стоит так. Помнила только, что вскочила с кресла в кафе, оттолкнув Анну с силой, так что та упала, выбежала на улицу, поймала такси и поехала домой.
Домой. Мари расхохоталась. Ее смех эхом метался между покрытых белой краской стен. Она так и не удосужилась украсить их картинами. Домом для нее навсегда остался Клифден. Ресторан. Мэрроу, «Русалка». Это лишь временное пристанище. Мари могла бы собрать вещи уже сегодня, взяв с собой только самое необходимое и конверт с деньгами, и завтра утром первым самолетом улететь в Ирландию. С деньгами нет ничего невозможного. Деньги у нее есть. И уверенность в том, что это будет правильно.
«Дэвид мертв», — сказала Анна. Мертв. Мертв? Что значит — мертв? Если человек остается в твоих мыслях, в твоих воспоминаниях — жив он или мертв?
Разве, чтобы жить, обязательно нужно быть осязаемым? Разве все эти люди вокруг нее живут?
Мари встала, приподняла крышку урны и посмотрела на серый пепел на дне. Там, внизу, лежит Дэвид. Нет, это невозможно. Дэвид у нее в душе. Он не в этой урне. И теперь он стоит рядом с ней. Поднимает ее на руки и летит с ней сквозь огонь, воздух и воду, а потом опускает ее на матрас на втором этаже. Их дом в Клифдене выглядит так, словно они его только что покинули.
«Помнишь Инишбофин, Мари? Как я поцеловал тебя и назвал своим ангелом?»
Дэвид был в хорошем настроении. У него уже несколько дней не было приступов депрессии, он спокойно спал по ночам, не впадая в меланхолию и не испытывая страха. В то утро они проснулись рано, разбуженные лучами солнца, проникающими сквозь гардины.
Она обернулась к окну и смотрела, как пыль кружится в воздухе. Дэвид встал, пошел в кухню и вернулся с омлетом, ветчиной, соком и чаем. Они кормили друг друга и целовались. Дэвид сказал, что они поедут в Клегган, а оттуда на лодке в Инишбофин.
«Я несколько раз выступал там в пабах», — добавил Дэвид и рассказал, что на острове все еще живут несколько сотен человек, они занимаются рыболовством или овцеводством. Мари тут же согласилась, зная, что его хорошее настроение продлится недолго. Вскоре они уже сидели в машине. Дэвид с интересом выслушал ее мысли о том, что она тоже мечтает самовыражаться, как он — своим искусством. Мари предложила расширить ресторан и оборудовать под ним большой подвал для хранения вин. Дэвид согласился, что это будет неплохо. Они ехали, и Мари наслаждалась великолепными видами, открывавшимися со Скай-роуд.
Клегган оказалась скучной и сонной рыбацкой деревушкой. Попадая в такие, Мари нередко задумывалась о так называемом «экономическом чуде» Ирландии. Она заметила пожилого мужчину в поношенной одежде и с собакой, который охранял парковку — несколько метров посыпанной гравием земли за старыми домами, где во дворах на веревках сохло белье. Посасывая трубку, старик указал им место, принял плату через окно и сунул монетку в карман. Они с Дэвидом немного поболтали, и старик кивнул в сторону гавани. Они отправились туда и оказались среди туристов с рюкзаками и велосипедами. Запах моря и дегтя успокаивал, и, когда катер отошел от пристани, Мари, как и все остальные, с восхищением разглядывала поднимающиеся навстречу острова с ровными прибрежными лугами, как на иллюстрациях в туристических брошюрах.
Они приближались к Инишбофину. Сначала показались руины из серого камня, когда-то бывшие стенами мощной крепости, защищавшей остров от захватчиков. На пристани снова образовалась толкучка. Туристы сели на велосипеды и отправились кружным путем, чтобы насладиться «традиционным ирландским пейзажем», как прошептал ей на ухо Дэвид. Пока они плыли на катере, он молчал. Так же молча они пошли на запад и свернули с дороги на луг. Мирно пасущиеся овцы равнодушно взирали на путников.
Через какое-то время они повернули обратно. Дэвид зашел в паб поговорить с владельцем, а Мари осталась снаружи. Она стояла и разглядывала руины крепости, думая, что в таком виде та выглядит еще величественнее. Мари была голодна, и, когда Дэвид вернулся, они отправились в новенький отель, обещавший «tea and scones» — чай с лепешками. Там они сделали заказ и сели на террасе. Мари с любопытством разглядывала фойе отеля. Здание было красивым, но слишком современным для этого острова. Сидя на террасе, они пили чай и смотрели на остов старого корабля в воде всего в нескольких метрах от отеля.
Дэвид озвучил ее мысли: