После этого он прошёлся мимо лавки Акинфея Александровича и, увидав того через окно за прилавком, вытянул вперёд руку и поднял большой палец. Заведующий лавкой всё понял и ответил взаимным жестом.
Остаток дня Никита Михайлович просидел у себя в кабинете, наблюдая через широко распахнутое окно, как толпы людей устремлялись в сторону продуктовой лавки.
– Эх, хорошее дельце мы провернули, однако, – душевно умилялся он.
***
«И человеку помог, и себя не обидел», – завершив столь удачный рабочий день, Никита Михайлович победоносно похлопал свой карман и отправился домой.
– Эй, Марфуша! Что у нас сегодня к столу? – войдя в дом, он громко задал вопрос своей пухлявой жене.
– Никитка, слыхал, что случилось? – донеслось в ответ.
– Как не слыхать-то?! Гречка заканчивается у Акинфея в лавке, благо она мне ужас как не по нраву.
– Вот и я о том, что заканчивается, вся деревня сбежалась сегодня к лавке, даже очередь образовалась, люди лезли по головам, дабы успеть прикупить себе запасов, ведь новая привозка в ближайшее время не предвидится, так сообщили из рупоров…
– Ну, то оно было, да прошло, что к столу-то, Марфуша? Я ужас, какой голодный.
– Как что? Гречка с маслицем! Я вот тоже ходила к Акинфею в лавку, благо ты человек знатный в деревне, и люди пропустили меня без очереди, а потом и доставить помогли провизию, – довольно сообщила женщина.
– Какую провизию?
– Ну, я…
– Ты что, у Акинфея гречки накупила?
– Да не волнуйся ты так, Никитка! Много купила, много! Нам на зиму хватит с лихвой. Два мешка взяла. На целых пять рублей!
«Вот баба – дура! Вот Акинфей – проходимец!»
– Иди скорее к столу, а то остынет всё…
– Тьфу ты, ересь бесхозная! – выругался в сердцах Никита Михайлович и недовольно отправился ужинать.
Конец