У государства было две блестящие возможности навести окончательно порядок и разобраться со славяноязычными областями Западной Македонии, причем не прибегая ни к каким особым мерам, с тем «плевелом», которым являются для нее язык, взгляды и пропаганда наших соседей. Однако обе эти возможности остались не использованы, как могли бы и как следовало бы. Первой возможностью стало прибытие в Грецию малоазийских беженцев, второй – обмен греческим и болгарским населением.
Обустройством беженцев руководил позорный дух политиканства. Массы беженцев использовались, насколько было возможно, как пешки на шахматной доске выборов. Вместо того, чтобы распределить их там, где это было более полезно в национальном и экономическом смысле, их направили туда, где это было более выгодно с точки зрения выборов, чтобы оказать влияние на распределение избирательных голосов. Так, вокруг столицы и в городах скопилось несметное множество беженцев, которые, если бы их направили в Западную Македонию, особенно в села, в среду славяноязычного населения, стали бы ассимилирующим национальным фактором, тогда как сегодня, поскольку там их размещено мало и поскольку даже они распределены в соответствии с избирательными «потребностями», не только не сделали славяноязычных грекоязычными, но в некоторых селениях сами же учат славянский язык для общения с местными.
Такую же близорукость, если не сказать несознательность, проявило государство и относительно обмена греческого и славянского населения. Каждого славяноязычного, который вместо того, чтобы перебраться в Болгарию, предпочел остаться в Греции, стали считать греком. Конечно же, такое предпочтение показательно, но такая показательность предполагает и исключения. И в исключениях недостатка не было. Среди славяноязычных, которые остались и приняли греческое гражданство, были и лица, сознававшие себя болгарами. Некоторые из них остались, поскольку в этом была для них материальная выгода, поскольку они располагали имуществом, которое не желали терять, а другие остались по более серьезным соображениям – более серьезным для них, но и для нас: они оказывали влияние на своих одноязычных соотечественников и желали тайно использовать это влияние для достижения целей болгарской пропаганды. Многие из них были известными своими умонастроениями, и у государства вовремя появились доказательства для их удаления. Однако государство не сделало этого, потому что на окраинах нашлись несознательные политики, действовавшие так, чтобы удержать их, зная об их влиянии среди одноязычных и желавшие сделать своими партийными деятелями.
Эти «деятели» также деятели болгарской пропаганды, действующей ныне среди славяноязычного населения Западной Македонии. Потому что болгарская пропаганда используется (и известно, что используется).
Я не знаю, каким именно влиянием она пользуется, но, конечно же, пользуется, если болгарские газеты в Софии могут публиковать пространные «репортажи из Флорины», в которых говорится о «непоколебимом болгарском сознании» и о «греческом стукачестве, которое тщетно пытается одолеть его»; если, благодаря тайне переписки, которую гарантирует греческая конституция, Македонский Комитет может переписываться со своими тайными агентами в Западной Македонии; если ввозятся болгарские пластинки звукозаписи, пользующиеся покупательским спросом; если, как меня уверяли, один учитель начальной школы, тайно дает затем уроки болгарского своим же ученикам; если мы слышим, что существуют очаги автономизации Македонии; наконец, если через двадцать два года после присоединения Западной Македонии мы слышим, как солдаты и школьники не разговаривают между собой по-гречески…
Однако толстокожее греческое государство продолжает бездействовать и не проявляет интереса. Оно так и не подумало о принятии программы полной языковой ассимиляции и искоренения болгарской пропаганды, не подумало о создании специального корпуса учителей с сознанием миссионеров для их распределения между славяноязычным населением. Оно никогда не оказало помощи, где нужно, и никогда не нанесло удар, где нужно. Единственная политика наших правительств в отношении славяноязычного македонского населения – это политика избирательных голосов. Не более и не менее. Донесения с указаниями на риски, как было уже сказано, пылятся в архивах. Высшие интересы отступают перед мелкопартийными интересами политиканов с гибкой совестью. Вместо того, чтобы определить лица более, чем подозрительные, с национальной точки зрения, находят политиков, которые действуют для возвращения и предоставления греческого гражданства лицам, которые дезертировали в болгарскую армию и фанатически болгарофильские настроения которых известны администрации. Даже сами греческие патриоты Македонии, составляющие протестные воззвания (кстати, справедливые), когда какой-то легкомысленный журналист выражает сомнение в безоговорочном эллинском характере славяноязычного населения, не делают ничего для их языковой ассимиляции и для искоренения болгарской пропаганды. Коммерсанты, адвокаты, аптекари, врачи разговаривают со славяноязычными клиентами на их языке, опасаясь потерять клиентов…