Патры, бывшие тогда одной из двенадцати византийских крепостей Пелопоннеса, вручили им свои ключи безо всякого сопротивления. Из крепости Патр, ставшей для них опорным пунктом, рыцари захватили все побережье Ахайи, Элиды и Мессении, а затем и внутренние области Пелопоннеса, дав всего лишь одно сражение на равнине у Мегалополя большому пешему и конному войску деспота Эпира Михаила и разгромив его…
Покинув Патры и направляясь в Олимпию, я пересек всю территорию восхитительной ахейско-элидской равнины, которая стала сердцем франкской «конкисты» и на которой князья ахейские устроили временно свою резиденцию. Плодородие и красота этой равнины ее настоящим раем. Фруктовые деревья, сосны, зеленые луга, цветы, эвкалипты, кипарисы, виноградники, масличные рощи – все оттенки зелени и все запахи растительного мира перемешиваются друг с другом и предстают перед взором на протяжении всего пути до Пиргоса. То узкая, то широкая равнина между горами и сочно-голубым морем кажется корзиной, которую рог изобилия наполнил плодами, цветами и зеленью. Текут воды, поют птицы, пасутся на лугах кони и овцы, густая листа шелестит под дыханием ветерка, обильные розами цветники источают благоухание, а Мать-Земля со всей своей ласковостью раскрывает им свое лоно. Из окна поезда, который время от времени останавливается на небольших станциях, я смотрю на здешнюю счастливую природу с нескончаемым восторгом.
Теперь вдали на равнине, за строем целой армии кипарисов вырисовывается протяженный ряд холмов, то зеленых, то возделанных, в центре которых находится обнаженный каменистый выступ. На вершине выступа белеет линия крепостной стены и круглых башен средневековой крепости, господствующей над всем пространством от моря и до обширной равнины. Это крепость Хлемуци, Chateau Tournois, как назвал ее Жоффруа Виллардуэн, построивший ее как оплот своего княжества и «ключ» к западным землям Пелопоннеса. Самая сильная из франкских крепостей, она защищала со своей высоты порт Кларенцы, через который шла тогда торговля Пелопоннеса, и господствовала, словно орлиное гнездо, над входом в залив. Отсюда простирается, словно географическая карта, вид на всю Элиду, пролив Закинфа, Патрасский залив, горы Акарнании – на целый мир земель и моря.
Сегодня от этой крепости, взорванной Ибрагимом в 1825 году, не сохранилось ничего, что напоминало бы о ее былом великолепии и силе, за исключением части крепостной стены, нескольких круглых башен и лабиринта из разрушенных арок с несколькими аркообразными окнами, зияющими в пустоте…
Теперь поезд проезжает у Андравиды, былой столицы князей Ахейских. Тщетно пытаюсь я разглядеть развалины построенного здесь большого собора: ничем не примечательные дома, пучки кипарисов и зелень – вот и все, что видно здесь сегодня.
За Андравидой простирается полная желто-зеленых колосьев равнина с пучками деревьев то тут, то там. Запах травы исходит от всей земли, залитой солнцем. Вот уже и утопающая в зелени Гастуни с железнодорожной станцией в тени высоченных эвкалиптов и тополей, некогда тоже центр франкских владений, а дальше, между бескрайними виноградниками и серебристыми маслинами – Каракьюзи, на одной из возвышенностей которого находилась знаменитая летняя резиденция князей Ахейских Глисьер.
Всюду в этих местах высились в былые времена дворцы мессира Жоффруа Виллардуэна, известные своими богатствами и роскошью до самой Франции. Восемьдесят рыцарей с золотыми шпорами, как гласит хроника, было у него при дворе. Знатные юноши из Бургундии и Шампани приезжали сюда, чтобы научиться хорошим манерам, жизнь проходила здесь с охотой, трубадурами, турнирами, роскошными пирами, иногда в битвах, но чаще в любви. Действительно, прекрасные молодые гречанки не оставались бесчувственными к очарованию и мужественному духу рыцарей с длинными белокурыми волосами в прекрасных одеждах, и все эти места были полны незаконнорожденными детьми франков и гречанок, которых называли гасмулами.