Мне надо лишь уловить момент: «Э— ..» Но он дёргает мордой, а в этот момент ещё и мне по голове прилетает камнем так, что я прикусываю язык. Гажтво!
Цепочка от иолита залетает под бивень-рог, который торчал прямо в его переносице, огромная морда в ужасе воротится от страшного гномьего камушка в другую сторону, и мою больную руку с намотанной подвеской тут же рвёт следом…
— А-а-а!!!
Весь мир сначала вспыхнул белым светом, а потом почернел от боли, стянувшись в точку в районе больной зажатой руки, и я даже не сразу осознал, что оказался прямо на загривке кабана. Он снова подкинул меня, пытаясь сбросить, я едва не перелетел вперёд, но новый рывок мордой — и я снова на загривке.
Цепочка так и не желала рваться, вывернув мне руку до адской боли, а я так и орал, пока кабан скакал подо мной. Цепко сжимая меч, я очнулся и стал хлестать его клинком по спине, а потом попытался вогнать лезвие ему в затылок — но куда там, эту животину хрен возьмёшь, даже кожу не пробил! Я сам едва не порезался об застрявшее лезвие, затем вдруг вспомнил о другой штуке в другой моей руке, запутавшейся в цепочке… В невероятно больной руке, которую ещё, к счастью, не оторвало!
Иолит, прижатый к морде кабана, мелькнул перед моими глазами, когда я очередной раз всем телом бухнулся на свинячий загривок.
— Э… — начал было я, и не успел сказать «нэ», как всё изменилось.
Мир вокруг меня и подо мной перестал скакать и визжать, выворачивая мне руку адской болью, и вдруг просто застыл. Застыл и задрожал мелкой дрожью, предчувствуя свою смерть.
Уж не знаю, что меня остановило, но я повернул голову, уткнувшись носом в колючую шерсть. Как же воняет! Ещё чуть-чуть, и стошнит.
Кабан так и замер в ужасе подо мной, жалобно похрюкивая. Казалось, он пытался сфокусировать свои зрачки на маленьком синем камушке, который лежал на его переносице прямо под бивнем-рогом, и который мог сейчас просто снести ему башку.
Я лишь заканчиваю слово «э-нэ» — и всё внизу в диаметре полуметра перестаёт существовать. И, самое удивительное… Он это знал! Дикая тварь из леса понимала, что сейчас умрёт, и всё зависит только от меня.
— Так ты, значит, умный… — я кое-как опёрся, попытавшись подняться и усесться удобнее.
Осторожно снял цепочку с рога, стараясь не обращать внимания на свою посиневшую кровоточащую руку, которую почти не чувствовал. Опухшую ладонь я задержал над его мордой.
Выдрал меч из шеи, и кабан лишь чуть вздрогнул, но не шелохнулся… Повесив меч на петлицу на поясе, я уселся ещё удобнее на загривке и похлопал кабана по лбу. Умничка, мол.
А потом уставился на имение барона Демиденко, которое было чуть выше Качканара и до которого бежать ещё долго. Оттуда уже валил дым.
— Ты… — повторил я, пытаясь хоть как-то сформулировать свою мысль, — Эээ… кабан…
Тот лишь хрюкнул, а я вдруг поддел его пятками.
— Пошёл! А ну пошёл, Пумба!
Кабан завизжал, и я, крепче ухватившись здоровой рукой за шерсть, чуть стукнул его иолитом по лбу.
— Чуешь гномью волшбу, сволочь? Чуешь⁈ То-то же! А ну пошёл!
И кабан, нервно потанцевав, поскакал вперёд, Я же, так и хватая его за лихой чуб и оттягивая его то в одну, то в другую сторону, попытался им управлять.
Он поворачивает! Да, его ж эльфячью… кхм… свинобабку!!! Он меня слушается!
— Давай, давай, умничка!
Тут вепрь брыканул так, что я едва не свалился, поэтому пришлось ему снова хлестнуть камнем по лбу:
— Эээээ! Тебе мозги вынести⁈
Кабан тут же побежал ровнее, а потом даже прибавил шагу. Ни одна лошадь так нестись не могла, вокруг аж засвистел воздух, и я его снова похлопал по загривку.
— Умничка! Да чтоб тебя…. А ну, сволочь! Сказал, умничка, значит, умничка! Ты понял⁈
Кажется, я даже начал разбираться в его визге. Зверь явно пытался до меня донести, что первобытную ярость и необузданную мощь этого леса, коим он являлся, нельзя называть «умничкой».
— Мозги вынести⁈
Кабан лишь обиженно хрюкнул, продолжая нести меня вперёд. Вот, так-то лучше…
— Будешь Пумбой тогда. Или Пумбочкой! — расхохотался я, но когда до ворот в имение оставалось не больше полусотни метров, красное сияние сбоку привлекло мой взгляд.
В сотне шагов от нас из леса вырвалась пара крупных волков, их шерсть коптилась дымом, а из пастей вырывались искры и всполохи огня. Они, даже не обращая на нас внимания, взяли прямой курс на ворота.
И оба они были помечены чёрными рунами.
— А ну, Пумба, право руля, — я потянул загривок.
Кабан, словно почуяв, что я хочу крови, истошно завизжал и так резко повернул, что мне стоило труда не свалиться.