Пролетев несколько метров, я шарахнулся на траву, кувыркнулся и снова вскочил. Моему возмущению не было предела — какого хрена я лез внутрь⁈ И где мой меч?
Лиса, тоже выскочившая в окно, завертелась ужом на траве, и только тут я понял, что у неё нет одной лапы. С её шерсти сыпались искры, она явно пыталась вызвать волшебные узоры вокруг себя, но при этом скулила и извивалась ужом.
Узоры вокруг неё вдруг очертились чёрным, и до этого громадная лиса стала ещё расти в размерах, а её скулёж перешёл в более утробный рык. Тут только до меня дошло, что она обращается.
Грецкий, не тупи!
За считанные секунды я лечу к зверю, шерсть которого стала превращаться в острые мелкие шипы. Прыгаю, вытянув руку с иолитом, и лиса с наливающимися чернью глазами ещё не видит меня.
Я падаю на неё, чувствуя, как сотни иголочек впиваются в кожу рук, но мне наплевать. Не успею сейчас, потом никакого шанса не будет!
— Э-нэ! — хриплю я, хватаясь левой рукой за её отвердевшую шкуру и прижимая правую к её боку.
К счастью, гномья волшба не подвела… Пасть, которая уже была покрыта шипами и вывернутыми из-под губ громадными клыками, застыла в нескольких сантиметрах от моего лица, а потом чёрные глаза закатились, и зверь, уронив голову, затих.
Ну ещё б она шумела, с такой-то дырой в мутированном боку.
Я свалился с мёртвой туши на траву, и уставился в серое небо. Уже вечер… Или это дымом всё заволокло?
Послышались чьи-то быстрые шаги по траве, и я нехотя повернул голову. Ну, кто ещё?
— Даша⁈ — прохрипел я, когда она, в лёгком ситцевом платье красного цвета, длинном и изящном, просто перемахнула через меня… и побежала дальше. Только сверкали её голые зелёные пятки с кромешно-чёрной руной.
— Даша!
Я приподнялся на локте, провожая её взглядом и пытаясь справиться со смесью изумления и обиды. Да она вообще меня не заметила!
Княжна уже бежала мимо крыльца, явно направляясь на луг, спускающийся к блестящей вдали реке. Тут из-за особняка показалась пара дружинников — орк и эльф — которые устремились наперерез и с разгона просто прыгнули на Дарью, повалив её на траву.
— Ваша милость!
— Княжна Дарья Никитична!
Я с облегчением выдохнул и снова улёгся. Ну всё, вроде как наши победили. Хотя, если честно, я всё же надеялся снова лично спасти Дарью, мне такой вариант всегда больше нравится. В случае чего, можно будет претендовать на особую благодарность… Я же уже заметил, что понравился ей.
Адреналин в крови потихоньку успокаивался, и после битвы тело, как обычно, заболело ещё сильнее. Заныли измождённые мышцы, и меня сразу потянуло в сон — трава была такой мягкой и прохладной, что даже пожар рядом со мной не казался мне причиной пропускать исцеляющий сон.
— Ты как, отрок? — надо мной склонился орк. Кажется, один из тех воинов, которые княжну ловили.
— Бывало и хуже.
— Ох, Малоклык! — орк поднял голову, увидев в ветвях поваленной груши павшего воина, — Нет! Малоклы…
Он не договорил, потому что из его груди вдруг показался кончик клинка. Захрипевший орк выгнулся, раскинув руки, а потом от чьего-то пинка полетел прямо на меня. Я как раз попытался было вскочить, но меня придавило телом.
Подняв взгляд, я лишь успел увидеть сапог второго воина. Эльф, держа окровавленный клинок в руке, с ярко-чернеющей руной на груди и с абсолютно равнодушным лицом, просто опустил ногу мне на голову.
— Гадство!
Очнувшись, я выплюнул воду… откуда она у меня во рту⁈ Тут же закашлялся, понимая, что захлебнулся.
Уткнулся носом в скрипящие доски, разлепил глаза и уставился в синие зрачки Дарьи. Она лежала, связанная и с кляпом во рту, и что-то мне мычала в темноте.
Платье на ней было мокрым, с порванным рукавом. Да и я тоже оказался весь мокрым, вода хлюпала под кольчугой и в сапогах… Как холодно-то!
Тут же я понял, что тоже связан по рукам и ногам, хотя кляпа во рту у меня не было. И, к сожалению, в моих руках не было ни меча, ни иолита.
— Какого хрена⁈
Я заёрзал по доскам, обнаружив, что мы находимся на дне какой-то старой телеги. Да моя карета была в десятки раз лучше! При этом телега, поскрипывая всей своей трухлявостью, ехала…
— Так, Дашенька, спокойно. — я улыбнулся, чувствуя, как треснули разбитые губы, — Сейчас я разберусь.
Дарья что-то промычала. Наверное, восхищалась мной… Кое-как извернувшись, я уткнулся лбом в дощатые борта, стал извиваться как уж, и кое-как, уперевшись плечом, закинул голову на сам борт.
Это лес. Между стволами непроглядная темнота, сверху нависают кроны, образуя тёмные своды. Лишь какие-то светлячки в листьях, похожие на цветы, чуть-чуть дарят свет во всём этом безумии.