Телегу тянет худая лошадь, а рядом, придерживая её под уздцы, идёт… эээ… фигура в длинной меховой накидке. На голове капюшон с какими-то лосиными рогами, и они покачиваются в такт каждому шагу. В другой руке у фигуры длинная корявая палка. Кажется, посох.
Так, моё пробуждение явно не заметили, вон шкура какая толстая у капюшона. Я напрягся, пытаясь перекинуть всего себя за борт… Плана пока особого не было — бухнуться вниз, а потом вскочить и раскидать всего врагов связанными ногами. Всего врага… одного.
Но, кроме как попыхтеть, у меня ничего не получилось. Ноги совершенно не слушались, хотя мышцы я напрягать вполне мог. Мне не понравился слишком тёмный цвет верёвки, которой я был связан. Будто чернее ночи, и, кажется, это именно она так и холодила.
— Ты кто такой? — просипел я, — Эй!
Фигура даже не обернулась, мы так и продолжили двигаться. Лишь лошадь фыркнула, недовольная, что я вношу диссонанс в ночной скрип телеги.
Колесо подскочило на кочке, и я съехал по шершавому борту вниз, ловя занозы в щёку. Кое-как взобравшись назад, я снова уставился на незнакомца. У меня застучали зубы от холода, но я выдавил:
— Эй, т-ты… С-слышишь? Ты кто такой, с-спрашиваю!
Наконец, фигура и лошадь остановились.
Рогатый обернулся, но его лица в ночной темноте совсем не было видно. Я почувствовал на себе внимательный взгляд, будто покалывающий меня изнутри, и мне стало ещё холоднее.
— Не т-того п-пугать пытаешься, — огрызнулся я, — Руки раз-звяжи, я т-тебе тоже такую волшбу п-покажу.
Фигура усмехнулась, качнув рогами.
— Ржёшь, да? Слышь! Ты со мной шутки-то не шути, я ведь не простой орф! — я хищно ощерился, пытаясь придумать хоть что-то, что должно заставить его нас сразу отпустить.
Хотя умом-то я понимал, что связывать княжну Ростовскую ни один головорез, который считает себя приличным, не будет. Тронешь княжеский род, и проблем не оберёшься, это я тут вполне себе за месяц жизни усвоил.
— Это же княжна, — я попытался махнуть головой, — Тебя за неё казнят! Ты понимаешь?
— Понимаю, — раздался женский голос.
Томный, возбуждающий, будто бы влетевший мне не только в уши, но сразу забравшийся и в штаны. Я слегка опешил и даже немного согрелся. Женщина⁈
— А я… это… вообще под гномами хожу, — только и ляпнул я.
— Так ты опасный? — послышался насмешливый вопрос, и фигура приблизилась.
— Ну да.
Глупее я себя ещё в жизни не чувствовал, но сражался до последнего. Хотя бы языком… Получилось же тогда воеводе врать и не краснеть?
Из-под накидки высунулась тонкая женская рука и ласково погладила меня по щеке. Кожа на пальцах показалась мне слишком тёмной, но была ночь, и я не мог быть уверен.
— Такой забавный, — острый ноготок легонько щёлкнул меня по носу, — Неудивительно, что чистокровные тобой заинтересовались.
— Эй! Так ты чистокровная?
— Намного чище, чем даже ты себе представляешь, — она засмеялась, и её смех запульсировал в моих ушах, учащая моё дыхание и заставляя сердце биться чаще.
— Я всех ваших тварей положил! Легко, как два пальца обосса…
— Спи, — она снова коснулась меня, обрывая героическую речь на полуслове, — Нам предстоит долгая дорога, и слушать твою болтовню у меня нет желания.
Я бы многое ещё ей высказал, но мои глаза сами собой закрылись. Гадская волшба!
Следующее моё пробуждение оказалось уже в сидячем положении. Открыв глаза, я несколько секунд потратил, изучая курчавые волосы на своих голых зелёных ногах… И вовсе не мятный, а оливковый цвет.
Мой разум собрал в пучок все воспоминания последних дней и часов, вежливо познакомился со мной — Борис Грецкий, к вашим услугам! — и, наконец, выдал главный вопрос. А почему я, собственно, сижу совершенно голый⁈
— Проснулся? Так рано? А в тебе и вправду её кровь, орф.
Женский голос заставил-таки меня поднять голову. И мой просыпающийся разум стал изучать помещение, освещённое парой лампадок под потолком.
Бревенчатые стены с навешанными на них пучками трав и перьев, бусами из костей и глаз. Столы, заставленные склянками, ступками и заваленные свитками. Полки, на которых тоже царит бардак — мешки, бутыльки, шкатулки, связки трав и листьев.
Это, кажется, какая-то изба. Дверь за столом, тахта у стены под занавешенным окошком, и на ней лежит княжна ко мне спиной.
В воздухе реет сизый дымок, приятно пахнущий благовониями… А возле стола спиной ко мне стоит стройная девушка с длинными белыми волосами, в облегающем сером платье, и что-то помешивает.