Моя голова покачивалась на ослабевшей шее, словно свинцовая… Но глаза ведьмы, как две луны, завораживали и будто втягивали меня в себя.
Меня… и мою душу.
Остро затрепыхался огонёк источника в груди, мощно, как никогда. Это он намекал, насколько обессиленное состояние у меня сейчас было. Но я не мог оторвать от эльфийки взгляда, чувствуя, как две луны будто вплывают в моё сознание и начинают расти, заполняя собой всю мою душу.
— Когда мужчина открывает разум, он легко отдаёт всё, что у него есть! — она задвигалась быстрее, и я совершенно ничего не мог сделать, лишь только таращиться в эти зрачки, — Силу… Душу… Жизнь!
Ведьма стонала, одна нагло наслаждаясь этим праздником жизни, но я сделал последнее усилие, разлепив пересохшие губы. Одно слово… Всего одно слово.
— Д… др… дра…
— Что? — она прижалась ко мне лбом, и её зрачки-луны стали окрашиваться в кровавый цвет, — Ты хочешь что-то сказать напоследок?
О, да, эльфийская шлюха! Я ведь не только под гномами хожу, у меня и в других мирах крыша есть ого-го. Поэтому у меня есть для тебя имя, которое мне нельзя называть.
— Дра… ам! — выдавил я и тоже попытался дьявольски улыбнуться.
Эх, не успел…
Глава 6
А поговорить?
Кажется, у меня не было сил ни на сны, ни на галлюцинации. Радовало, что имя Жнеца, отправившего меня в этот мир, работало всё так же безотказно — отключало меня напрочь и надолго.
А вот то, что я ещё не достиг такой силы, чтобы вскрыть печать Дра'ама, меня печалило. Но я был реалистом — силы я ещё вообще никакой не получил.
С ведьмой расчёт у меня, конечно, был довольно простым. Если в твой разум лезут, то его следует закрыть. А других способов закрыться у меня не было.
Понятно, что, когда я очнусь, она меня снова будет пытать. Ужасно пытать своими телесами, высасывая мои силы… Ну, тогда буду дальше так отключаться. Может, ей наскучит?
Сколько пробыл в забытье, я не знал, но, наконец открыв глаза, понял одну важную вещь… Это было моё самое худшее пробуждение.
Реально худшее! Га-а-а-адство!
— О-о-о, — только и вырвалось у меня. Сухой язык казался таким огромным, что царапал своей кожей нёбо.
Я всё так же сидел на стуле, свесив голову. Череп пульсировал, грозясь разорваться, и всё тело ужасно затекло, особенно моя пятая точка. Руки лежали плетьми на коленях, и я кое-как подвигал ими, да пошевелил пальцами.
С рук ссыпалась какая-то сизая пыль… Я весь был обсыпан ею, словно на меня мешок муки вывалили. Точнее, мне на живот и ноги.
Княжна так и спала на тахте в грязном красном платье, перевернувшись уже на спину, и больше в избе никого не было. Из-за рубчатых занавесок пробивался солнечный свет, в лучах которого уютно танцевали пылинки. Прекраснейшее деревенское утро, ещё только крика петуха снаружи не хватает.
Ёрзая ладонями по бёдрам, я оставлял следы от пальцев в муке и пытался вспомнить что-то важное. Что-то, связанное с этой пылью… Попытался чуть наклониться, чтобы рассмотреть.
И понял, что совершил ошибку. Не надо было шевелиться, вот вообще.
Потому что ни руки, ни ноги не обеспечили никакой опоры, мозг лишь бессильно послал в них сигнал, а ответом было скромное: «А мы затекли. Так что извольте шарахнуться лбом об пол, сударь».
И я шарахнулся со стула… Завалился вперёд сгорбленной щучкой, попытавшись подставить ослабевшие руки, и, к счастью, они и вправду смягчили моё падение. Хотя пол тут и так был деревянный, так что ничего страшного, наверное бы, и не случилось.
Я вдохнул пыль, в которую упал, и оглушительно чихнул. В глазах потемнело, и, кажется, мой череп окончательно разорвало.
Хотя нет, я ещё живой… Чихнул ещё, но уже не так фатально. Кстати, лежать оказалось гораздо удобнее, чем сидеть. Да и боль от падения была притупленной.
А вот от тысячи иголочек по телу, когда я начал шевелить конечностями, боль стала просто адской. Я выгнулся, не зная, куда деться от взрыва в мышцах, и только, стиснув зубы, подвывал несколько секунд.
Так, свернувшись калачиком и ожидая, когда наконец тело придёт в норму, я рассматривал пыль и сор на деревянном полу. Под тахтой громадный паук сплёл паутину и сейчас деловито заматывал какую-то муху.
А эта ведьма вообще убиралась у себя в доме?
Ведьма⁈
Застонав, я кое-как сел. Уставился на пустой стул, на котором и рядом с которым лежали настоящие кучки серой муки. На сидушке как раз в этой пыли красовался и отпечаток моего голого зада.
Пыль… Пыль на мне и на стуле. Эта пыль даже на моих волосах и губах. И эта пыль — это… это…