И, развернувшись, Велена ушла. В зеркале, как ни странно, возник я. Просто я, сидящий на стуле перед столом и разглядывающий себя в зеркале.
Не любил я манипуляторов, но у этой ведьмы и выхода другого не было. А что она могла ещё сделать?
Хотя нет… Верить ведьме — слишком легкомысленно. Быть может, если она узнает имя Дра'ама, то подберёт ключ к его силе? Я где-то слышал такие истории, что ведьмам было достаточно только узнать имя.
А с другой стороны, как я его произнесу-то? Мысли мои она не слышит, а вслух мы с ней можем долго забавляться — я в обморок падаю, она ждёт, как встану. Снова в обморок, и снова ждёт…
Но мысли она не слышит только с её слов. Эээ… Велена — дура! Самая грязнокровная и вторичнородная, какая только может быть в этом мире! Ду-ра! Руна теперь такая будет, означающая дуру Велену с Конжака…
Нет, кажется, и вправду не слышит. При её темпераменте она как минимум скинула бы меня со стула.
— Сам дурак! — донеслось из зеркала.
— Ты же сказала, что не слышишь мысли.
Ответом была тишина. Но если слышит, то должна уже знать имя Дра'ама?
А, к эльфячьей бабушке! Уже голова пухнет от всех этих версий.
— Это гном, — сказал я, — Мастер Зот с Качканара наложил на меня защитную руну, вот ты и попалась. Он из храма Идущих к Недрам.
Велена не ответила, точно зная, что это враньё. Я сжал кулаки… Гадство! И вот эта стерва будет у меня в голове всё время⁈
Я покосился на княжну… И так уже одна избалованная с дурным характером, а теперь ещё подцепил какую-то первородную с чистейшей кровью.
— Это могучее существо… — осторожно начал я, — … из другого мира. Насколько я понял, таких существ много, и они что-то не поделили. Я… кхм… умирал, и он передал мне свою силу…
Велена мгновенно появилась в зеркале. Я сам едва не упал со стула — до того была бледной ведьма, у которой нормальный цвет кожи был тёмно-синим.
— Это… — словно задыхаясь, прошептала она, — Это… Жнец⁈
— Высшего Круга, — спокойно ответил я, будто каждый день с такими в пивном кабаке отдыхал.
— О, Семеро! — и она упала в обморок.
То есть, свалилась куда-то в зазеркалье, а я так и остался сидеть с глупым видом перед зеркалом.
— Велена? Велена! — я потряс его.
Гадство! Да что за нахрен-то⁈
Одна дрыхнет под чёрной волшбой, а другая потеряла сознание… в моём же сознании!!! Как это вообще возможно-то⁈
Пока Велена не пришла в себя, я, как ни странно, успел нормально умыться и протереться полотенцем. Книги на полках оказались бесполезны — лишь одна, которую я и взял самой первой, оказалась на русском. Все другие были написаны на неизвестных мне языках, причём явно на разных.
А потом мне захотелось чаю. И для этого я пошёл на ручей, где застыл, разглядывая всадников, оказавшихся уже на нашей горе. Они двигались вдоль лесной опушки гораздо ниже по склону, а как раз остановились.
И я стоял, таращась на них, и они стояли, глядя в мою сторону… Все в чёрном, с накинутыми на голову капюшонами. Между нами было не больше трёхсот метров, и в такой солнечный, хоть и зябкий, денёк они не могли не увидеть меня, стоящего во весь рост на склоне.
Но нет, всадники, поглазев в эту сторону, продолжили путь дальше. Я обернулся, разглядывая старую избушку. Неужели и вправду прикрыта какой-то волшбой?
Обнаружив за избой дровницу, я наколол дров. В захламлённой избе один из углов, завешанных вениками, оказался с печью. Пришлось её освободить от сушёного хлама, и вскоре в помещении весело затрещал огонь.
Оставаться надолго я тут, конечно, не мечтал, но зябкий ветер снаружи намекал, что ночи здесь могут быть очень холодными. Сентябрь и так выдался тёплым, поэтому не стоило его искушать.
Снаружи уже стало смеркаться, когда ведьма очнулась:
— Почему ты не предупредил, что закрыт Жнецом⁈ — послышался крик Велены со стола, пока я возился у печи, — Я с тобой говорю!
Я как раз открыл одну из баночек с травой, густо пахнущей чаем, которая и соблазнила меня попробовать сделать этот самый чай.
— Ты решил меня игнорировать? — грозно донеслось из ковшика с кипящей водой.
— Только попробуй, — сказал я, ясно уловив её мысли. Плескаться водой она умела.
Наконец, с кружкой чая и даже с найденным пакетом сушёной брусники, я уселся за стол. Живот сводило от голода, но в этих хоромах, забитых чем угодно, кроме нормальной еды, я мало что мог ему предложить.
Велена из зеркала внимательно следила, как я удобно устраиваюсь. Она злилась, не понимая, что за игру я затеял.
— Теперь ты мне скажи, — спокойно сказал я, — Кто такие Жнецы?