Хмыкнув, я взял уголёк и начертал уже на своей ладони символ «бить».
— Так?
— Лучше, конечно, сделать это варью, хотя бы белой, крестьянской — тогда символ будет тянуть ярь к себе. Да, ты правильно услышал — ярь сама желает подчиняться разуму, это закон природы. Но смысл волшбы ты уловил.
— Да где я её возьму-то? — тут мой взгляд упал на избу.
— Вторая полка слева, рядом с сушёными беличьими лапами.
Наконец, завладев белой краской, которая даже немного светилась, несмотря на яркий солнечный день, я начертал на ладони кузнецкую руну.
Руна неожиданно вспыхнула, немного посияла, а потом вдруг растаяла. Я растерянно глянул на Велену, та лишь отмахнулась:
— На несколько дней хватит. Обидно, конечно, что твой покров крестьянскую руну так охотно принял.
Я промолчал. Ой, да ну и ладно!
Встал напротив пня.
Тело моё уже давно отдохнуло, и чувство источника практически исчезло. Но ведьма велела представлять мне не источник, а ту усталость, которая вызывала его чувство.
И, едва я это сделал, как ядро и вправду проснулось…
— Воу, — вырвалось у меня, — Я, оказывается, фантазировал не туда.
— Волшба вообще не любит фантазий. Она любит намерение.
Поставив полено, я ударил по нему, одновременно представляя вылет яри. Велена терпеливо объясняла мне, что именно мне надо воображать — протянутую тонкую ножку сияющего золотого цвета из груди к ладони.
— Ты её фиксируешь мысленно, когда представляешь, а так не надо, — Велена цыкнула, покачав головой, — Тебе скорость нужна. Появилась, исчезла, и в этот момент удар.
— Появилась, коснулась руны, исчезла… — я ткнул ладонью в полешко, и оно отскочило. Мне показалось, или это было сильнее?
— Быстрее делай. Нужен точный момент — у тебя на момент волшбы всего мгновение удара.
Полено полетело снова, потом снова… Поняв, что так я за ним не набегаюсь, я стал тренироваться на самом пне.
Я сосредоточился, наконец-то понимая, что требует от меня ведьма. Нужно было так много всего сделать одновременно — я должен представлять усталость, чтобы не отпускать чувство ядра. Да ещё вообразить не просто вылетающую из него ярь, а её быстрое касание кожи ладони изнутри. В этот же момент мысленно я должен произнести «бить». А ещё не забыть просто ударить.
Три важных составляющих. Свести в одной точке.
Удар ладони. Приказ «бить». Воображаемый укол ярью.
Три…
Я бил снова. И снова. И снова… Снова. И снова.
Велена успела поспать, спеть мне пару песен, наговорить всяких грубостей и пошлостей. Конечно, иногда она меня сильно отвлекала, заставляя злиться, но ведьма беззаботно заявляла, что это тоже часть тренировки.
— Это не я отвлекаю, это ты отвлекаешься, — улыбалась хитрая Велена, сидя в зеркале, кажется, нагишом.
Зеркало обрезало её очаровательную грудь на самом интересном месте, но остальное дорисовывало моё воображение. А оно черпало вдохновение не только в прошлом, где Велена насиловала меня на стуле, но и многое дорисовывало само.
Я что, не знаю, что ли, как женские сиськи выглядят? Знаю, конечно… Вот так, например. Или вот так.
Но в том-то и дело, что когда воображение занималось эротикой, оно забирало часть ресурсов с моей тренировки. А Велена ещё и возбуждающе дышала, заполняя прекрасную зелёную поляну отвлекающими звуками.
— Зачем ты это делаешь? — не выдержал я, выпрямившись.
— А чтобы ты понял… — томно произнесла Велена, — где граница между воображением и намерением.
Я вздохнул. Ладонь уже ныла и чесалась от ударов по пню, но никаких особых результатов я не достиг. Я не пытался бить сильнее, чтобы сломать деревяшку — моей целью было добавить в удар хоть немного яри.
— Скажи мне, глупый красивый орф. Если ты просто представишь, что поднял руку, ты поднимешь руку?
— А? — я поднял руку и посмотрел на неё.
— Ты её сейчас поднял. А ты представил, что поднял её?
— Гадство! — вырвалось у меня.
Раздражённый, я отошёл в сторону, пнул подвернувшееся полено и побежал опять по полянке, пытаясь уложить в голове всё то, что мне наплела Велена.
Воображение и действие. Так, тут надо подумать.
Намерение рождает действие. Оно может получиться или нет, это неважно, но намерение имеет энергию… Если мне свяжут руки, а я буду пытаться их поднять, то всё равно буду дёргать ими.