— Коснись стены здесь… Нет? Значит, выдохлась ярь уже. Ну, ладно, немножко потрачу своих сил.
Зеркало в моих в руках неожиданно засветилось, словно прожектор… И я шарахнулся, когда узрел у подножия лестницы огромную костлявую пятерню.
— Это, на хрен, чего такое⁈
— Скелет тролля… — со скукой произнесла Велена, — Ах, ну да, откуда бы тебе его видеть?
Спустившись к ладони, которая даже смогла бы меня обхватить и раздавить, я понял, что это лишь часть скелета. Рука толщиной с молодое деревце, тянущаяся по земляному полу вдоль старых полок, была грубо обломана где-то в районе плеча, но даже одной конечности мне хватило, чтобы представить размеры всего существа.
В свете зеркала я рассмотрел, что плоть ещё отчасти сохранилась на костях — они были обтянутые тонкой и сухой, словно пергамент, кожей, под которой кое-где угадывались иссохшие жгуты мышц.
— Охренеть… — только и произнёс я, оценивая масштабы, — Да у него, наверное, метров десять роста было!
— Да, Гришенька был крупный, поэтому пожил дольше других. Остальной скелет остался на Конжаке, сюда не стала всё тащить. Знаешь, очень нужный ингредиент для зелий и отваров… Кстати, вот, на полке, возьми эту баночку.
— Гришенька? — только и прошептал я.
— Не отвлекайся.
Погреб Велены выглядел бы, как погреб любой деревенской бабушки, если бы эта бабушка предпочитала делать соленья в крохотных бутыльках и флаконах. Их тут, помеченных чёрными рунами, стояло на полках великое множество — повыше, пониже, потолще, пожиже… А ещё тут витал густой запах кислятины, намекая на явно испортившееся содержимое полок.
Поэтому я с сомнением взял указанный бутылёк с какой-то мутной водицей, будто там мел развели. Понюхал.
— Бери, бери, мне ещё спасибо скажешь. Вон сумка лежит… И да, тебе это придётся пить.
Я покосился на иссохшую конечность Гришеньки, занимавшую половину прохода, потом снова глянул на бутылёк.
— И да, тролль тут тоже есть, — с особым удовольствием протянула Велена, — Не скажу, какая его часть, но о-о-очень огромная…
— Напомни мне, когда я найду способ вернуть твоё тело… кхм… напомни мне убить тебя.
— Ты сам не проживёшь и секунды, красавчик.
— Спасибо за честность, ведьма.
— Мне нравится, какая у нас дружная команда, — она послала мне воздушный поцелуй.
Состроив ей рожицу, я сунул бутыльки в заплечную сумку — кожаную и с виду потрёпанную жизнью, но оказавшуюся весьма крепкой.
— Что они хоть дают? — я похлопал по сумке, слушая звяканье бутыльков.
— Ночное зрение. Ты же не идиот идти убивать чистокровных днём?
Я лишь усмехнулся.
— Вот, умеешь же пояснять.
Погреб оказался не слишком большим. Пройдясь вдоль полок до конца, я уставился на клинок, прислонённый в углу среди мешков. Он был узким и легче того, что мне давал Денис, а ещё здесь ножны оказались инкрустированы драгоценными камнями, причём очень крупными.
Я стал рассматривать камни, переливающиеся в свете зеркала.
— Надеюсь, ты не потащишься в город с этим богатством?
— А хотелось бы, — вздохнул я, — Так понимаю, тут не только меч, но и ножны стоят целое состояние?
— Да, поэтому инкрустацию пока стоит убрать. Это меч моего отца, а он очень уж любил покрасоваться.
Прихватив клинок и ещё пару различных зелий, я двинулся наверх. Поднимаясь по лестнице, не удержался и оглянулся.
— За этот погреб не только чистокровные… Любой яродей отдал бы всё! — усмехнулась ведьма, — Но на Конжаке у меня в разы больше богатств.
— А ты завидная невеста. Сватаешься?
— Я… Ах! — Велена, неожиданно поперхнувшись, растерянно спросила, — Что ты сказал?
Расхохотавшись, я вылез из погреба. Мне кажется, или она покраснела? Или как это у тёмных эльфов… Пофиолетовела?
Меч, доставшийся Велене от отца, оказался прекрасен. С тонким и прямым лезвием, длинный, но практически невесомый. С плетёной кожаной рукоятью, заканчивающейся крепким железным яблоком на навершии — шар был отполирован и, естественно, из него на меня смотрела щекастая мордашка ведьмы.
— У ти какая! — я снова состроил ей рожицу.
— Ты чего так улыбаешься? Грецкий!
Я уставился на чёрные руны, которые тускло отсвечивали на полированном клинке. Такое чувство, что они были нанесены в толще металла, будто клинок был стеклянным, но я явственно видел, что это металл.
На меня оттуда тоже смотрели искажённые формой лезвия лунные глаза Велены.
— Что это за руны?
— Сложно подобрать перевод на русский, но ближе всего будет «просыпайся, звериная ярость».