Эти двое чисты, и лишь выполняют приказ. К честным воякам у меня претензий никаких, и брать лишний грех на душу я не хотел.
Правый, проведя серию лёгких ударов, отступил, и сразу же на сцену выскочил второй воин. Меч левого был длиннее, но удары оказались не такими размашистыми — он действовал больше тычками, только очень быстрыми. Иногда он делал широкий замах, но лишь для того, чтобы после или даже во время бокового удара провести неожиданный укол. Дистанцию он держал просто отлично.
К счастью, мастерства «Убийцы Троллей» хватало, чтобы выстоять против такой техники, но я почувствовал напряжение в кистях. Клинок-то в моих руках был хорош, но вот сами руки едва выдерживали такое мастерство.
Меня взяла жгучая обида. Да уж, будь у меня в руках любой другой меч, то эти самые мои руки уже валялись бы в стороне… То есть, нас, отроков, заставляют с брёвнами бегать, а этих гридней учат настоящему ратному делу⁈ Сволочи!
Наш бой напоминал разминку. Прошло несколько секунд, и левый отступил. Казалось, он даже не запыхался, чего не скажешь обо мне.
— Не балуй, Грецкий, — орки усмехнулись, — Мы не хотим тебя убивать.
— Я тоже, — прорычал я в ответ, тяжело дыша.
— Борис, — назидательно шепнула Велена, — Драка — не выход, тут нужен другой подход.
Ну охренеть просто! Они сговорились, что ли?
— Скажи это им, — вырвалось у меня.
— А? — дружинник со щитом в непонятках почесал рукоятью висок, — Грецкий, ты глухой, что ли? Тебе воевода сказал, чтоб бросал меч.
Я тут же крикнул:
— Воевода, я верил тебе!
— И я, Грецкий, верил, — буркнул тот, но нервно повёл головой. Видимо, чувствует, что кто-то им манипулирует.
— Я не предавал тебя. Вот она княжна, целая и невредимая.
Воевода усмехнулся в ответ, но улыбка вышла натянутой.
Лучник в это время, кстати, опустил оружие, а вторую руку сунул за ворот. Он что-то шептал, морщась от досады, потому что взгляд Платона Игнатьевича стал совсем уж стеклянным, и воевода слегка пошатывался. Кажется, чёрная волшба наткнулась на характер Платона Игнатьевича — он не хотел выполнять какой-то приказ.
— Крепок воевода, тут не поспоришь, — с усмешкой послышалось от Велены, — Но долго не протянет, дурачком сделается. И такое бывает.
Я стиснул зубы от злости. А мне-то теперь что делать⁈
Рассказать тут всем о лучнике и о чёрной волшбе? Сразу мне не поверят, а эльф рисковать точно не будет. Вдруг обратит воеводу в мутанта и даст дёру?
Прорываться к нему? Надо здраво оценивать свои силы — меня не пропустят. И это сейчас меня ещё жалеют, вдвоём-то не нападали.
Самому дать дёру? Но тогда княжна, получается, останется в руках чистокровных. Там, в Качканаре, судя по всему, не всё ладно… Ещё и про тётушку мою воевода что-то говорит.
Гадство! Ненавижу, когда всё против меня!
Всё же Велена права. Мне сейчас нельзя драться — одна ошибка, и я лишусь последнего союзника в лице воеводы. Думай, Борис, думай!
— А ты хорош, Грецкий, — улыбнулся левый, поводя плечами, — Но давай, поигрались, и хватит. Бросай уже меч.
— Братья, может, есть варианты, где я остаюсь при оружии, но еду с вами?
Орки рассмеялись.
— Чтоб ты нас в спину зарубил? Или хочешь околдовать? Превратить в послушных болванчиков?
Я тоже натянуто улыбался в ответ, но вдруг меня осенило… А ведь и вправду, вдруг получится? Ведь амулет с кровью княжны у меня при себе.
— Могу я подумать? — спросил я, отступив на шаг.
— Думай быстрее, — проворчал орк со щитом, — Мы тут не в игрушки играем.
Велена прошептала:
— Наконец-то соображать начал, орф. Пробуй, а я подсоблю, направлю твои мысли.
Кивнув отражению в рукояти, я сказал громче:
— Княжна, вы мне верите?
Дарья перестала дёргаться из рук воеводы, потом переглянулась со мной.
— Верю, Борис…
— Надо ехать в Качканар, так будет лучше.
— А вот тут дурень прав, — довольно кивнул Платон Игнатьевич, и Дарья вскинула на него заплаканные глаза, — Там дружина, там безопаснее будет.
— Даже не думай сбежать, Грецкий, — сказал правый орк, поправляя щит в руках. Он словно почуял, что я хочу схитрить.
— Не сбежит! — весело крикнул эльф, снова вскидывая лук, — Пусть только повернётся спиной.
Золотистый амулет, кстати, лучник вообще вытащил из-под кольчужного нагрудника. Расслабился он, и мне это было на руку. Наверняка думает, что, если вся ситуация разрешится просто моей смертью, лучше будет всем.
Скорее всего, Веригин, тот прихвостень графа Эльфеярова, который сбежал на лошади, давно уже добрался до Качканара и передал весточку кому надо. Если так подумать, то для чистокровных княжна намного важнее, чем какой-то Грецкий…