Княжна ехала на Храпуне рядом со мной и воеводой. Двух воинов он отрядил вперёд метров на двести, как дозорных, поэтому мы наконец-то могли поговорить начистоту. А обсудить было что — в Качканаре Грецкий теперь был объявлен преступником, да ещё и промышляющим чёрной волшбой, и что-то надо было с этим делать.
Так что первый мой вопрос был очевиден… Ответ мне очень не понравился.
Тем дорогим гостем, которого отправились встречать воевода с дружиной, и вправду оказалась моя дражайшая тётушка, сестра отца, герцогиня Елена Павловна Жлобина, в девичестве Грецкая.
Я, естественно, толком не знал своей семейной истории, но подозревал, что отец с сестрой поссорились не только из-за титула князя, но и из-за фамилии. Была княжна Грецкая, стала герцогиней Жлобиной…
Учитывая, в какой обиде прошлый хозяин этого тела был на свою тётку, фамилию она полностью оправдывала. У-у-у, жадина, денег мне не давала, чтоб кутить и гулять!
Впрочем, о Жлобиной… Воевода старался говорить по делу, но из его слов я выудил немного и личной информации.
Прямой железной дороги между Пермью и Качканаром не было, и Елена Павловна решила сначала добираться на поезде до городка Чусовой, а потом ехать через горы лошадьми. Тем более, доставшиеся от почившего герцога рудники и прииски были как раз по дороге, и Жлобина намеревалась по пути заехать в селение Тёплая Гора. Там на реке Койве старатели как раз наткнулись на месторождения крупных ярь-алмазов, тянущиеся от самых истоков реки. Дела у Жлобиной шли не очень, стоял вопрос о продаже предприятий, но ярь-алмазы обещали большую прибыль и заказы от самого императорского дворца.
Именно поэтому тётка и ехала в Качканар, надеясь на помощь барона в разработке новых месторождений. Оказалось, ярь-алмазы на Койве были не только россыпями — старатели зацепились за богатую жилу, уходящую в глубину. Разработка шахты требовала средств и рабочих, с которыми у Жлобиной в последнее время было совсем плохо.
Изначально план состоял в том, что воевода по поручению барона должен был сопровождать Жлобину от самого Чусового. Но нетерпеливая тётка, прибывшая туда гораздо раньше, приняла решение отправляться самостоятельно, а дружину Платона Игнатьевича встретить уже по пути.
Слушая рассказ воеводы, я уже предчувствовал, что будет дальше. Длинная дорога по лесистым горам — разве может быть место более идеальное для нападения?
— Но почему железной дороги до Качканара нет? — спросил я.
— А? — воевода, только-только разогревшийся от непривычного длинного рассказа, словно вырвался из транса, — Грецкий, ты серьёзно? Какая разница, почему её нет?
Ответила княжна.
— Гномы против. Даже император не ожидал, что они так упрутся. Железная дорога через Урал была бы очень кстати, учитывая, сколько яри кроется в Сибири. Из-за этого чуть снова война не случилась, когда бароны и графья попытались построить втайне, император еле смог погасить конфликт.
Раздался голос Велены, который слышал только я:
— Просто гномы знают, какую силу скрывает в своих недрах Сибирь. Опасная эта сила для Российской Империи… Она может как возвысить, так и сжечь. Император же торопится с Сибирью, думает, как бы Гном-Чжурия не оттяпала, — ведьма рассмеялась , — Ну какая же глупость! Нет больших домоседов, чем гномы. Впрочем, император в какой-то мере прав…
Я глянул на её отражение, мысленно вопрошая: «О чём ты?»
— Чистокровные настраивают сибирские племена против Империи. Ты будешь смеяться, но они засылают миссионеров в непролазные дебри, чтобы те рассказывали, как ужасна и кровожадна Российская Империя, — тут Велена заметила мой скептический взгляд , — Ну, глупый ты орф, неужели ты не знаешь главное правило, чтобы ложь работала? Она всегда должна звучать вперёд правды.
Дарья в это время рассказывала, как гномы разворотили стройку железной дороги. И даже сдвинули целую гору, попросту перекрыв удобную низину для прокладки путей.
Воевода покосился на Дарью, потом буркнул:
— Просто жадные гномы хотят слишком много денег, причём за всё, за каждый шаг по Уралу…
Велена хмыкнула:
— В чём-то воевода, может, и прав. Но у гномов своя тяжкая ноша — в глубинах уральских недр идёт своя борьба, и Император об этом знает. Он никогда не будет перечить гномам.
— Грецкий, так ты дальше будешь слушать, или нет⁈ — взъелся вдруг Платон Игнатьевич, заметив, что я задумался.