Мы с воеводой пока решили придерживаться такой легенды. Когда Платон Игнатьевич встретил в лесу нас с княжной, то лучник-предатель попытался всех убить, но сбежал. Раненый стрелой Грецкий, узнав, что его обвиняют в похищении княжны, тоже скрылся в лесу.
Все пропали, остались княжна, воевода и два воина, которые всё могут подтвердить.
— А кто виноват, и почему так произошло, это пусть у барона голова болит… — хмуро проворчал Платон Игнатьевич, когда мы с ним сидели на скамейке на прощание.
Моросил мелкий ледяной дождь, проникающий под одежду. В заимке нашлись непромокаемые плащи, и княжна в компании воинов-орков стояла у ворот. Землянку окружал небольшой двор, забор у которого, правда, тоже почти сгнил. Вот так посмотришь, и не скажешь, что всё это принадлежит барону.
— Барону пока лучше думать, что ты сам сбежал.
— Не хочешь много врать? — спросил я.
— Я вообще не умею врать, — усмехнулся воевода, — Но мне надо, чтобы герцогиня сняла с тебя обвинение до первых морозов, и ты уже мог ехать в Сибирь с моей дружиной. Как земля подмёрзнет, так набранная дружина двинется, чтобы до весны до Томска добраться.
— Зимой идти? — удивился я.
— Воевать зимой на болотах ещё хуже, топь под снегом не видно.
Тут воевода стал рисовать палочкой в грязи. Он нарисовал кружок, сказал: «это Васюганские болота огров» — потом начертил две реки, словно огибающие их. Ткнул палкой вниз: «Река Иртыш, тут Омск». Ткнул в верхнюю речку: «Река Обь, крепость Томск».
— Огры на Омск прут, набегами. Причём зимой чаще — знают, сволочи, что вслед за ними не пойдём! — воевода стиснул кулак и палочка треснула, — Сотни воинов мы просто в трясине теряли… Васюганы это вообще ад. Там Омуты даже не всплёскивают, а всё время ярью изливаются, будто гноятся. Всплеснувших зверей уйма, даже комары ярью обожрались!
— Огромные?
— А кто знает? Слышать их слышали. А кто видел, тот уже не расскажет.
— Получается, огры-то не самая большая опасность?
— Живность васюганская у себя на болотах живёт и в крепость не лезет. Но огры лезут, и в болотах, мерзавцы, прячутся!
— А Томск что? — я показал на вторую точку.
— Там топи такие, что даже огры не проходят, только редкие отряды.
— Погоди… — я аж крякнул от догадки, — То есть, император хочет, чтобы…
— Да, чтобы от Оби прошли по васюганским болотам в тыл к ограм. Потому и Видящих набирают в первую очередь, ведь говорят, волшебные топи вы неплохо чуете, — тут воевода усмехнулся, — Император торопится до следующего лета, чтобы бой дать. На Иртыше уже ждёт дружина, а мы с Оби зайдём.
— Звучит как самоубийство.
— Ты не думай, что самый умный, дурень. Давно уже огры проблема, и её всё равно надо будет решать. В дальних крепостях кучу народу держать, как их прокормить-то? Да и не твоя это проблема, если уж начистоту.
Я прищурился. Платон Игнатьевич явно темнил.
— Это он о том, что ты будешь в Томской крепости с княжной сидеть. Я сказала ему, что Круг Силы оборвётся как раз там, — тут же сказала Велена, — Какой он душка, этот Платон Игнатьевич. Такой мужественный… и такой наивный.
— Тебе не придётся идти в бой, — сказал воевода, — Ты будешь охранять Дарью Никитичну, — и замолчал.
Сдержав усмешку, я потёр подбородок. Интересно, мне надо говорить Платону Игнатьевичу, что у гномов на этот счёт другое мнение? Помнится, поручение Копани Тяженича намекало, что мне придётся не просто воевать с ограми, а лезть в самое их гнездо в поисках заветной тайной руны.
Я тоже промолчал в ответ… После паузы воевода продолжил:
— Но это всё будет потом, когда у нас получится тебя обелить. Поэтому хочу поскорее тебе встречу с тёткой устроить. Герцогиня Жлобина опытная интриганка, она что-то придумает, это я точно знаю.
— Значит, с ней надо держать ухо востро?
— Однозначно. Но вы не седьмая вода на киселе, да и Грецких немного осталось, и вам придётся верить друг другу, — Платон Игнатьевич кашлянул, не привык он столько говорить, — Учитывай это, Грецкий. Если ей не верить, то кому тебе верить?
— В чём-то он прав, — сказала Велена.
— Да уж, — буркнул я, — Осталось только убедить Жлобину, что я не пытался её убить. А то, как только ты расскажешь ей обо мне, так она пришлёт сюда убийц.