— Ну, здравствуй, что ли, друг ты мой душевный, — гном развёл руки, — И тебе здорово, первородная.
— И тебе не хворать, борода подземная, — послышалось от Велены. Зеркало с ней стояло рядом со скамьёй.
Я так и не успел поздороваться, потому что поперхнулся на полуслове.
— Ты… ты её видишь⁈
— Слышу. Чувствую, — гном лишь повёл бровью, — Но дело не в ней, а в тебе. Ты связан с гномами гораздо сильнее, чем думаешь, Грецкий.
— Тут он прав, — вздохнула Велена.
Я быстро пришёл в себя и присел рядом:
— Угостить нечем, не обессудь.
Копаня постучал по увесистой корзинке рядом.
— Это дело поправимое, Грецкий. Тут от гномов подарки…
— Не надо подарков больше, — я слегка округлил глаза.
— Ну, это как-то не от души, — Копаня засмеялся, — Да и куда ты из глухой пещеры денешься?
И всё же визит гнома оказался очень приятным. Он действительно притащил мне поесть, и с лёгкостью помог растопить печь в доме. Так я стал свидетелем ещё одной полезной функции иолита.
— Верхоёвина, это ж инструмент. Ты б ещё огниву так удивлялся, — проворчал тот, подкладывая синий камушек в топку и накрывая его дровами, — Ы-гы!
Сначала ничего не происходило, но потом сырые дрова зачадили густым вонючим дымом. А спустя пару минут вдруг вспыхнули неуверенным огнём — дрова не желали всё просыхать. Ещё через пять минут в топке полыхало вполне жаркое пламя, которое с чавканьем пожирало новые поленца, не обращая внимания на их влажность.
— «Зажигать» это означает, — сказал Копаня, — Запомни. Есть ещё «ю-лыт», и тогда камень будет «греть», понял? Тебе в Сибири зимой точно пригодится.
— «Ы-гы» и «ю-лыт», — кивнул я, — «Жечь» и «греть».
— Смотри не перепутай! А то согреешься так, что косточки обугленные от тебя останутся. Иолит не игрушка.
Я важно кивнул, наконец-то грея озябшие руки у печи. Эта землянка теперь обещала стать вполне уютным домом, особенно учитывая, что на столе появилась еда. Копаня даже принёс какую-то настойку, обещая, что ярь-травы в ней согревают лучше всякой печки. Правда, я помнил, что у гномов с кухней очень плохо, и особых надежд на божественный вкус не питал.
— Погоди, — сказал я, глядя на пылающие дрова, — А достать-то его как?
Копаня, который уже сидел за столом, расплылся в ехидной улыбке.
— Ку-лун, — он пригладил бороду, — Значит, «в руку».
Я уже знал это его выражение лица, поэтому покосился на огонь. Жадно облизывающий дрова и пышущий жаром из печи так, что мне пришлось отодвинуться. Потом мой взгляд упал мне на ладонь.
— Думаю, я потом кочергой его оттуда вытяну, — небрежно сказал я, усаживаясь за стол, — Как прогорят дрова.
— Умный ты больно стал. Раньше больше тупил, — Копаня обиженно надул губы. Я его лишил весёлого зрелища, как раскалённый камушек летит мне в руку, поэтому он отломил ломоть хлеба и стал жевать его с кислой рожей.
— Так у него теперь мозгов на двоих, — не преминула вставить Велена, с завистью наблюдающая из зеркала, как мы едим.
Копаня поморщился, что-то пробурчав про «мужиков, на которых бабы ездят», а потом с серьёзным видом повернулся ко мне:
— Ну давай, Грецкий, о делах тебе расскажу. А то, пока тебя не было, у тебя этих дел ещё больше появилось.
— У меня?
— Ну не у меня же. С тёткой неужели не хочешь замириться? Так гномы помогут… Гномы всегда друзьям помогают.
Я смерил его взглядом. Помощь гномов никогда не бывает безвозмездной.
— Воевода сказал мне о вашем плане. Искать имение с умирающими крестьянами, чтобы вычислить чистокровных, идея, конечно, хорошая. Но тогда чистокровные, получается, вас перехитрили… — Копаня хихикнул, — Я покажу тебе шахту, где пропадают и умирают рабочие.
— Хм-м, — моё лицо вытянулось, — Даже так?
— Кстати, первородная, там и твоя ученица в плену, если ты не знала.
— Леля⁈ — Велена ахнула.
— Да разве ж я знаю, как её зовут?
Глава 18
Весточка
Промозглый осенний вечер, жарко растопленная печь в избе, и скромно накрытый стол в такой душевной компании… Тем более, если учесть, что каждый гном, по сути, это боевая машина, которую обходит стороной даже дружина. Что может подарить ещё большее чувство безопасности?
Поэтому в этот вечер, после стольких приключений, я вполне позволил себе расслабиться. Предчувствие, что приятное время скоро закончится, заставляло ловить каждый момент.