Оказалось, шахта, о которой говорил Копаня, одна из тех, что принадлежали купцу Грустному. Тому самому жирдяю, которого убили на рыночной площади, когда я в первый раз столкнулся с чёрной волшбой. Точнее, с мутантом, порождённым ею.
— Откуда ты знаешь, что там моя Леля? — с волнением спросила Велена.
Я заметил, как дрогнул у неё голос. До этого она ещё ни за кого так не волновалась, и беловласая тёмная эльфийка в зеркале вдруг впервые показалась мне человечной.
— Эльфийка, чёрные волосы… ёжик такой на голове, — Копаня провёл по своей макушке ладонью, а потом небрежно отмахнулся, — Худая, как щепка! Я тебе, как гном, скажу, мне такие плоскогрудые прям не очень… Мне надо, чтоб ух! И чтоб прям тутова вот таково… — Тяженич будто перехватил два арбуза перед собой и пожамкал, — Вот твоя эта, Грецкий, как её, из Качканара-то… Анна Павловна, травница которая. Вот там да, эльфийка! Эта прям вся сокровище, и здесь, и здесь! Уж шахту бы я…
— Копаня, — поморщился я, — Ты озабоченный гном.
— Это не может быть Леля…
— Она сказала, что ученица твоя. Почуяла нашего лазутчика мелкого, открыла глаза, и сказала… Эх, жалко нашу мышку, — Копаня вздохнул, — Но девчонка твоя молодец. Тонкая, как рукоятка, а крепости в ней на троих. Ломают её чистокровные чёрной волшбой, но держится. Я так понял, тебя они ищут, а с неё спрашивают…
— Убью, — прошипела Велена, — Всех, кто тронул её хоть пальцем, сотру в адскую пыль!
Зеркало с ней чуть не подскочило на столе. Взъерошенная от гнева ведьма бросила на меня блеснувший взгляд и, медленно выдохнув, снова приняла вполне умиротворённый вид. Выдавали её только глаза, в которых плескалась ярость.
— Ну, за встречу, Грецкий!
— Почему же вы, гномы, ничего не делаете? — поинтересовался я, чокаясь кружками.
— Чего? — Копаня аж ошалел, — Э-э-э…
— Довольно глупый вопрос, — усмехнулась Велена, — Если хоть чуть-чуть знаешь гномов.
— Вот-вот, потёртая ты кирка, первородная дело говорит. А что нам, гномам, за это будет? Какое нам, гномам, до этого дело? — Копаня развёл руками, — Вот только, верхоёвина, не надо этих ваших… как их там… исповедей?
— Проповедей, я так полагаю.
— Вот именно. Что вы, верхоёвины, тут у себя творите, нам всем глубоко редкоземельно. Как учил Достигший, у каждого свой путь к Недрам. Ты идёшь через песчаник, сосед через гранит, а кто-то свободно падает в карстовую дыру…
— А говорил, без проповедей.
— Ну дык! А вообще, раз уж ты так любишь в шлаке поковыряться… У гномов договор с императором какой? Мы не лезем, он не лезет. И пока договор этот существует, дружба водится между уральскими гномами и российским народом. Так?
— Ну, так.
— Шахта чья⁈ — гном со стуком поставил кружку, — Не наша, а ваша! Барона, купца, да хоть чёрта лысого, если он подданный империи. И какие вы там дела мутите, нас уже не касается.
— Но сейчас ты просишь меня…
— Так не приказываю ж, ага? — Копаня покачал головой и, кряхтя, погладил бороду, — Так друзья ведь не делают. Недушевно же, ага?
Я лишь засмеялся, плеснув себе и ему в кружку ещё. Что же насчёт угощения, то оказалось вполне сносно, но одно я усвоил себе точно — в металлах и породах гномы и вправду разбираются лучше, чем в кухне. Но на голодный желудок и жмых халва.
— Ты сам подумай, Грецкий. Мы разве вмешиваемся? Нет! А если быть точнее, вмешиваешься ты. Гномы-то тут причём? Мы так, в сторонке, ищем ярь в щебёнке.
— Я смотрю, вы политику осваиваете, да? Прокси-силы, всё такое.
— Чего, кизил?
— Прокси-силы… А-а-а, проехали! — я отмахнулся.
— Про какие ксясилы говоришь, я не разумею. Ты нас тоже пойми — мы вот на вас смотрим и не понимаем. Уральские гномы все едины, все до единого едины! А вы?
Я пожал плечами и промолчал. Ответ был очевиден.
— Дык разве могут гномы с Южного Урала воевать с Северными? Немыслимо! — Копаня помахал куском хлеба, — А вот смотрим на вас, и диву даёмся. Сколько лет прошло, пока мы наконец дотумкали — а ведь не все верхоёвины верны вашему императору. Особенно эльфы, те вообще такие скользкие… Ух, вот не знаю почему, но эльфов как-то не перевариваю.
— А эльфиек?
— Эльфийки — другое дело, — Копаня расплылся в улыбке, потом очухался, — Тьфу ты! Про кого мы, про эльфов?
— Мне они тоже не особо в последнее время нравятся, — усмехнулся я.
— А император ваш — эльф. Ну и как тут разобраться, а? Договор с вашим императором есть, но не все подданные вашего императора его соблюдают. Не по-гномьи это. Но договор-то есть!