— Покушали, называется, да? — проворчал Денис, глядя на раскуроченную стену, из которой здорово сквозило. Из разбитого окна тоже тянуло, но внутри всё равно было теплее, чем снаружи. Тем более, печь так и продолжала дышать жаром, да и мы быстро нашли, чем заделать прорехи.
Два незнакомых мне эльфа, естественно, оказались помечены чёрными рунами. И пока они ещё не очнулись, я под чутким руководством Велены нанёс на эти руны второй рисунок. Пепел, кровь и всякие другие ингредиенты дали мне краску, которая могла ненадолго отсрочить смерть этих двоих. Ведь тот, кто их сюда послал, без зазрения совести убьёт подчинённых, чтобы не болтали лишнее.
Сначала я думал, что главные — это те, кого я зарубил у ворот. Но нет, у них управляющих медальонов не оказалось. Такие же марионетки, которые просто прикрывали пути отхода. Видимо, самого главного дирижёра мы так и не взяли.
— Даже боюсь спросить, зачем ты это делаешь? — жуя бутерброд и запивая его элем, спросил ирокез. Он с интересом смотрел, как я, разведя в ступке смесь, что-то черкал на груди связанных эльфов.
— На них руны чёрной волшбы, — честно ответил я, — Я их зачёркиваю.
— А зачем?
— Чтобы они успели ответить на вопросы…
— И откуда же ты всё это знаешь?
— А? — Лукьяну тоже было интересно.
Оба вологжанина пристально смотрели на меня. Нет, не осуждающе, а требовательно. Они не собирались предавать Грецкого, но считали, что имеют право знать правду.
— Я ведь уже давно приметил, что ты видишь гораздо больше, чем другие Видящие. Но ты, Грек, орф мировой, и я тебе верю. Мы друг другу спины прикрывали, и не боись, сдавать тебя не собираемся. Так, Лука?
— Ага.
— Но сам посуди… — Денис кашлянул, — Чёрную волшбу император не терпит, за неё спрос особый. Как бы нам головы этого, не того…
— Скажем так, с чёрной волшбой у меня особые отношения, — замалевав руны, я отставил ступку, — Я борюсь с ней её же методами… кхм… частично.
— Эээ, — Лукьян с тревогой глянул на Дениса, и тот нервно почесал подбородок.
— Так ты…
— Нет, — я примирительно поднял руки, — Сам я ещё ни разу ничего чёрного не колдовал! Я просто знаю, как с этим бороться, и да, я отлично вижу чёрную волшбу.
— А ещё внутри тебя ведьма, за одну связь с которой закон требует казнить, — хихикнула Велена.
Я никак не отреагировал на её колкость. О таких мелочах друзьям не обязательно знать. Пока.
— Но откуда же…
Поджав губы, я вздохнул.
— Моя мать была одной из них, — я указал на связанных эльфов, — Это фанатики, чистокровные которые. Они убили мою мать за то, что она захотела от них уйти.
Едва Денис услышал о чистокровных, как его щека нервно дёрнулась. Лицо громилы тоже помрачнело.
— Слышали мы о чистокровных. Да, Лука?
— Угу.
— Мама меня многому и научила… — продолжил я, — У меня к чистокровным счёт особый, как и у них ко мне. Я за семью мщу, а для чистокровных я — сын отступницы, которого надо убить. Они хотят убить вообще всех, кто как-то был связан с моей матерью. Так что, если вам так хочется, у меня с чистокровными полноценная война.
— Хмм… — Денис цыкнул, потом кивнул на Лукьяна, — Складно брешешь. Слышишь, как Лука чуть заикается? Это он всегда так, когда враньё чует. Грек, вот честно, обижаешь!
Я прищурился и сказал вслух:
— Велена, они могут нас слышать?
— А? — Денис с Лукой переглянулись, потом закрутили головами.
— А? — ведьма тоже растерялась, — Ты про этих связанных? Нет, чёрная волшба на них не сложная, просто контроль и смерть.
Я тут же прошептал вологжанам:
— Внутри меня душа ведьмы, которую я случайно… кхм… превратил в пыль. Сам я тоже прислан в этот мир… эээ… и вселён в это тело, чтобы остановить пришествие таких сил, которые всех нас легко превратят в пыль. Такое объяснение вас устроит?
— Мне кажется, им та ложь больше понравилась…
Судя по лицам Дениса и Лукьяна, так и было. Ирокез, справившись с удивлением, взволнованно прохрипел.
— Если б я не видел, на что ты способен, то подумал бы, что ты сумасшедший…
— Да и в остальном я не соврал, — признался я, — У меня к чистокровным особый счёт, но дело не только в матушке… Они пытаются уничтожить весь мой род по линии отца. А ещё их безграмотная волшба, по словам ведьмы, может запросто уничтожить этот мир. И я подозреваю, они вполне это осознают.
— Но ведьмы же тоже, говорят, промышляют чёрной волшбой. Так, Лука?
— Ага.