Все мои тренировки с источником были отсебятиной, и никто особо не мог помочь. Орчеслав Добрынич и Ухояр на горе не появлялись, и насколько я понял, в Качканаре дела шли не очень. Старшие, отправившиеся справляться с всплеснувшим Омутом, до сих пор не вернулись.
И воевода должен вот уже несколько дней, как должен был вернуться. Все заметно нервничали, а от нас, зелёных отроков, лишь отмахивались — не до вас сейчас. Поэтому у меня и вправду возникло ощущение, что меня здесь забыли.
Гадство! Вступил в дружину, и всё, чему научили, это как удобнее брёвна перехватывать.
Спасибо Денису и Лукьяну, которые, появляясь на горе, хоть как-то пытались мне подсказывать, но наша волшба слишком разительно отличалась, поэтому человек мог лишь предполагать.
— Ну-у-у, — ирокез задумчиво чесал бритый висок, — Сначала ты тянешь ярь… ну, словно руку такую, третью… И вот ты её тянешь, тянешь, касаешься покрова в нужном месте, а потом… — тут обычная палка вылетела из его ладони, щёлкнула концом по стволу впереди, а потом прыгнула обратно в руку.
Я поражённо уставился на это.
— Но она же не зачарована, так?
— Да, просто лесная палка…
— Тогда как⁈
— Не понимаю вопроса. Лукьян, ты понимаешь?
— Не-а.
— Тут нет рун человеческих, — сказал я, и тут же поправился, — Ведь нет?
— Нет, конечно. Постой, ты думаешь, волшба творится только через руны? Лука, он серьёзно⁈
Лукьян усмехнулся и пожал плечами. Я промолчал, и Денис, почесав затылок, лишь сказал:
— Как у вас тут всё запущено-то, на Урале.
Он повторил, что яродеи отличаются от безъярей очень простым условием — они могут творить волшбу. Но руны, как таковые, являются лишь усилителями… Правда, очень серьёзными усилителями.
В рунах заключены опыт и тысячи лет оттачивания мастерства, да ещё варь, которой их рисуют, напитана ярью, поэтому рунный яродей по сути экономит силы и время на пути к могуществу. Но творить волшбу он может и так, посредством касания яри к покрову.
— Правда, так удар у меня гораздо слабее, палка летит недалеко, а ещё кучу сил трачу. А для жаловня запас сил это самое главное, — подытожил Денис, — Теперь ясно?
— Кажется.
— Я и не думал, что ты не знаешь таких мелочей.
— Мне с детства говорили, что я безъярь, — оправдался я, — И тут вдруг…
— В детстве у многих великих яродеев, кстати, бывают выбросы яри. Ну, это когда они там злятся или радуются, и вдруг творят волшбу. Безо всяких рун, но это всё редкость, конечно.
— Значит, тянешь ярь? — я снова обратил взор внутрь себя, пытаясь нащупать источник.
Тут рот открыл Лукьян, заставив нас вздрогнуть от утробного баса:
— А ты попробуй тоньше.
Мы оба обернулись на него, удивляясь, что он вдруг сказал больше трёх слов. Я лишь переспросил:
— Что тоньше?
Лукьян лишь пожал плечами.
— Просто тоньше.
Денис щёлкнул пальцами:
— Я, кажется, понял, что он имеет в виду. Помнишь того полукровку-убийцу, с заточками-то? Ты думаешь, он ими пользовался от хорошей жизни? Просто это тот максимум, с которым он мог совладать. Так, Лукьян?
— Угу.
— Так и тебе придётся выкручиваться, — ирокез толкнул меня в плечо, — Толкай через тот минимум яри, который сможешь протолкнуть. Пусть там хоть на щелбан сил будет, но это уже результат, да, Лукьян?
— Ага.
Я вздохнул и собрался уже пробовать выкручиваться, как в лесу на склоне показался всадник. Это скакал к нам снизу гонец из дружинного двора — кажется, этот орк часто стоял на страже на воротах.
Денис с Лукьяном заволновались — они должны были давно спуститься, но задержались со мной, и теперь им грозило наказание.
— Эй, отроки! — всадник пришпорил коня рядом с нами, — Дуйте вниз, облачайтесь, оружие берите. И ты, Грецкий! Мастер Ухояр вас поведёт.
— Мастер Ухояр? — я аж удивился, — Учить будет?
— Какое учить⁈ Всплеснувший зверь с реки приплыл, в кабаке погрыз народ, его еле завалили. А на том берегу, говорят, ещё видели!
— А как же старшие? Они уже вернулись? — заволновался Денис.
— Нет!!! — нервно рявкнул орк и, пустив коня обратно, бросил уже через спину, — Быстрее, народу не хватает!
Я переглянулся с вологжанами, а потом мы побежали следом. Кажется, в Качканаре назревали серьёзные проблемы.
Глава 3
Зверье какое
Так как мы были пешими, то гонец, конечно же, улетел далеко. Он был при оружии, и мы разглядели, как он миновал имение и дружинный двор, направившись прямиком в город. Из Качканара донёсся тревожный колокольный звон, а над крышами стелился густой дым — кажется, горело какое-то здание.