Больше у меня вопросов к ведьме не было. А вот к герцогине… Да, на ней я и вправду не чувствовал чёрной волшбы, и Велена подтверждала это — к таким вещах она была гораздо восприимчивее.
— Тогда мне надо как-то пройтись по вашим людям, — сказал я.
— Вот с этим проблемы, — недовольно ответила Жлобина, — Круг не особо большой. Ты, может, слышал о нападении на мои прииски на реке Койве?
— Да, воевода говорил.
— Мои советник и казначей там, с бароновыми советниками и дружиной, подсчитывают убытки и прикидывают смету. Вернутся как раз завтра, то есть уже сегодня к вечеру, чтобы на балу доложить нам о состоянии наших дел. Барон очень хочет знать, какие они у меня, эти самые дела.
— Может, попробовать встретить их… — сказал я и замолчал. Ну что я сделаю против дружины?
— Хорошо, что понимаешь, как это глупо. Мой начальник стражи, кстати, гостит в дружинном доме, обмениваются опытом, так сказать. Будут и ещё гости из Перми, тоже приедут к вечеру, они двигаются через Нижний Тагил. Так что чистокровные хорошо продумали свой план, до самого бала мы не будем знать, кто под их контролем.
— Да уж. А мне, получается, надо появиться на балу, чтобы увидеть отмеченного.
— Если только ты примешь мой облик? — сказала Жлобина и мотнула головой, сама с собой не соглашаясь, — Нет, там слишком важные соглашения будут заключаться, ты наломаешь дров.
— А может, воеводу попросить помочь? — спросил я.
— Платон Игнатьевич говорил мне о тебе, да. Но он человек служивый, и против приказа барона не попрёт, хотя Демиденко навряд ли тут напрямую замешан. Что мы ему скажем? Чтобы охрану усилил? Чтобы проверили моих орков? — Елена Павловна горько усмехнулась, — Борис, нас обвиняют в чёрной волшбе. Лишний раз показывать на себя будет глупо, да и у воеводы с этим, насколько я поняла, тоже проблемы.
— А если княжна? — задумчиво предложил я, — Она же не подчиняется приказам барона?
— А что княжна? — не поняла герцогиня, — Какое дело госпоже Ростовской до нас?
Слегка смущаясь, я рассказал Елене Павловне, что Дарье Ростовской всё же есть дело до меня. Как никак, три раза жизнь ей спас и, возможно, даже какие-то чувства у нас возникли, хоть я, как джентельмен, не пользуюсь этим.
Я упомянул, что Ростовская потеряла семью из-за чистокровных, и что они продолжают за ней охотиться. Из-за чего именно, я рассказывать не стал, это была не моя тайна, но герцогиня была не глупа, и настаивать не стала. Зато сразу же просветлела лицом, услышав, что у нас в имении Демиденко, оказывается, такой мощный союзник.
— Вот так Княжна Ростовская… — с широкой улыбкой произнесла Жлобина, — Вот так подарок! Это же… это же меняет дело!
— Барон её опекун, и Даша… кхм… её милость княжна не слишком-то вольна тут, — напомнил я.
— Ошибаешься. Я прекрасно знаю об императорском указе, который назначил Демиденко опекуном. Я его читала, и очень внимательно, — герцогиня так и продолжала торжественно улыбаться, — Девочка в силу возраста просто не знает своих прав, понимаешь? А тут ещё и такой знаменитый адвокат в гостях… Ах, барон, как же приятно будет сбить с тебя твою спесь, — зловеще прошептала она, стискивая кулаки.
Видя моё замешательство, госпожа Жлобина рассказала, что именно связями с императором Демиденко и кичился перед ней. Если раньше для него были важны связи с Пермью, то теперь только и слышишь — «сам император доверил мне!» Как в Качканаре объявилась княжна Ростовская, так с бароном стало невозможно вести дела — всё ему не то, всё не это. И цены ломит, и старые уговоры не помнит, а местами даже грозится своими связями.
— Говоришь, воевода тебя прочил телохранителем?
— Ну да. Но барон меня недолюбливает.
— Это он мне так мстил… Ну ничего, мы тоже умеем играть по таким правилам. Ах, зелень ты манящая, какая же хорошая новость! — Жлобина встала, — Значит так, Борис. Уверяю тебя, я сделаю так, что ты сможешь заявиться на бал, как сам Борис Грецкий, и с тебя будут сняты все обвинения.
— Эээ… — я аж слегка опешил, — Даже так?
— Хм, какая уверенная особа, — подала голос Велена, — Что же она придумала?
— Да, так, — кивнул герцогиня, а потом её голос сорвался, — Но, племянничек, есть одно «но».
— Какое?
— Ты будешь прикрыт самим императором.
— Я⁈ — у меня даже чуть горло осипло, — Кем?
— Ну, его светлость император Павел Алексеевич, конечно же, навряд ли будет знать об этом… Но не это главное. А главное, мой дорогой племянник, что под ударом остаюсь только я. И тут мне придётся тебе довериться.