— Кхм…
— Не хмыкай тут. Хоть воинское правило-то соблюдаешь ежедневное?
— Я… ну…
— Перестанет слушаться, сынок, если лениться будешь. Этот меч творил великие дела ещё до того, как мой прапрадед родился, и служить малодушному лентяю не будет.
— Хм, а мне нравится этот кузнец, — донеслось от Велены.
— Поэтому, если не хочешь, чтобы в бою этот меч наказал тебя… — начал старик.
— Кажется, отец о чём-то таком мне говорил, — слегка растерянно добавила Велена, — Про то, что Убийца Троллей владеет им, а не он Убийцей Троллей.
— … так что, сынок, будь достоин его. Учись оружному бою справно!
— Да, да, понял я.
— Ничего ты не понял! Срочно найди учителя, меч не будет ждать.
Он отдал мне меч, оставив ножны в своих руках.
— Это первое. Второе — меч этот праведный, добру служит.
— Добру?
— Гнусных дел не потерпит. Так что каждый твой удар должен быть по совести.
— Ааа, понял, — усмехнулся я.
— Нет, сынок, ты не понял, — добродушно махнул кузнец, — Но ты слушай, и вспомнишь это, когда придёт время. Тогда и поймёшь. А пока я ему подарок сделаю.
— Кому?
— Мечу твоему. Не дело это, такому клинку в отрепьях ходить! Это ж где видано такое⁈
Ворча, кузнец прошёл к сундуку и стал там рыться. А я в этот момент, готов поклясться, вдруг почувствовал толчок в ладони. Клинок будто бы кивал словам старика.
— Хм, нечасто Убийца Троллей свою волю проявляет, — задумчиво пробормотала Велена. Её кузнец тоже поразил.
— Да вы издеваетесь⁈ — вырвалось у меня.
— А что ты хотел, сынок? — пожал плечами старик, раскладывая на верстаке проволоку и какие-то монетки.
— Нет у меня времени, отец, — проворчал я, заметив, что тени за окном пропали. Правда, когда я вытащил иолит и спросил, успеваю ли, тот вяло трепыхнулся.
Они сговорились все, что ли⁈ Ведьма тоже старательно таращила глазки, наблюдая, что там делает кузнец.
— Я вообще-то не шорник, с кожей не силён, — ворчал старик, пока вертел в руках ножны, — Но кожа тут благородная. Что за изверг изуродовал такую работу?
Я лишь развёл руками, промолчав. А спустя четверть часа, округлив глаза, смотрел на обновлённые ножны.
Старик не сделал ничего сверхъестественного. Лишь вдел в гнёзда, где раньше были камни, серебряные пластинки, да ещё оплёл серебряной же проволокой ножны, сделав по несколько перекрёстных поясков. И оплёл так, как не каждый станок сделает — ровно, без перегибов, нить к нити.
Затаив дыхание, я вдел меч обратно. Цвет серебра идеально подходил к цвету полированного навершия и к чёрной рукояти.
Нет, конечно, раньше ножны выглядели гораздо богаче, с инкрустацией камнями. Но эти, с серебряной оплёткой, при моём статусе смотрелись просто идеально — небогатый дворянин мог позволить себе такие ножны, и ни у кого бы не возникло вопросов. Алмазы и бриллианты привлекли бы внимание так же, как и обезображенные мной ножны.
Теперь же…
— Спасибо, — только и прошептал я, чувствуя лёгкое волнение от меча. Ему теперь было гораздо комфортнее.
— Не стоит, серебро простое, без яри. Это я тебе должен, сынок… Нет, что ты, не надо!
Не слушая, я вытащил пару золотых монет и положил на верстак. Был у меня с собой небольшой запас, доставшийся от Эльфеярова.
— Ну говорит же человек, не надо! — буркнула без особой злости Велена, — Чего золотом разбрасываешься?
— Дед, а ещё какой руны у тебя нет? Ну, доставшейся от прадеда там?
— Эээ… — старичок явно оказался обескуражен, а потом хлопнул себя по заду, — Есть такая, есть! Как крестец прихватит, мне жена мазью-то мажет, и рисует… Жена говорит, волшба древняя, намоленная!
Он чего-то начеркал на пыльном камне у жаровни, и Велена звонко рассмеялась, сказав, что супруга-эльфийка у кузнеца с чувством юмора. Я поморщился, услышав, что это переводится как «пройдёт, когда шубу мне купишь, старый хрыч».
Тут уже я решил по-настоящему помочь старику:
— Часто поясницу прихватывает, отец?
— Ох, не могу уже, сынок, иной раз работать невмоготу, а помощники-то маловаты ещё.
Я вытащил ещё один золотой рубль и вложил в мозолистую ладонь:
— Купи шубу жене наконец.
У того глаза аж чуть не подпрыгнули над бровями. Ну да, это ведь не клинки древние насквозь видеть…
— Ой, не могу я над вами, — проворчала Велена, — Долго мы ещё тут будем?
— Как Видящий тебе говорю, — кивнул я, шагнув к двери. Потом, заметив висящий в углу плащ-пыльник, спросил, — Возьму?