— Ты ещё спроси, почему я один, идиота кусок! — я зарычал, всем видом показывая нетерпение и помахал кулаком, — Сейчас этим ключом тебя открою!
— Но нужен ключ, ведь…
— Дрянная ты кровь! Уши без эльфа!
— Так иди и скажи Веригину, что я без ключа, дрянная ты кровь!
— И уши, уши без эльфа!
Но я промолчал, чувствуя, что Велене просто скучно.
— А мог бы и сказать, я же стараюсь! Но всё равно умничка, ты хорошо в роль вошёл.
Окошко закрылось, и с той стороны послышался скрип сдвигаемого ворота. Открыл мне воин-эльф. Смотрел он крайне неприветливо, и я понял, что у чистокровных самая примитивная иерархия — кто хоть чуть выше остальных, смотрит на нижестоящих, как на… кхм… на коричневую волшбу. Прям как гномы, только они снизу так умудряются смотреть.
Одна воротина открылась, и оттуда мне с неохотой поклонился худой стражник. Естественно, эльф.
— Здравствуйте, господин Луносветов. Эээ… — он потянул носом и чуть поморщился, — Что-то случилось?
— Нет, с чего ты взял⁈ — я вошёл, отпихнув его с пути, — Просто люблю осенью по ночам в болоте извозиться!
— Вы… вы один?
Он заткнулся, когда я смерил его взглядом.
— Где виконт?
— У себя в кабинете. Но боюсь, он ещё спит.
— Я покажу, просто иди вперёд, — подсказала Велена, — Не трать на него время.
Я едва сдержался, чтобы не сказать стражнику лишнего. Ведь это был кабинет ни Веригина, ни какого-то купца, а моей матушки.
— Сам разберусь, — только и бросил я за спину, шагая вперёд.
Что интересно, на дорожке с правой стороны чернели руны, и я, естественно, пошёл по левой. Незатейливый способ отделять своих от чужих — случайный гость может не знать такой тонкости.
Ух, сволочи! Сколько же тут чистить и чистить от этого дрянного колдовства!
Пока я шёл, рассматривал впереди небольшой, спрятавшийся в ухоженном саду особнячок. Рассветные сумерки золотили жёлтые листья — осенние ветра не прорывались за высокую стену.
Кое-где чернели декоративные хвойные деревья. Скромные скамейки вдоль дорожки, и деревянная беседка, скрытая в глубине сада и усыпанная листьями. Скромно, но со вкусом — я так и представил симпатичную и такую родную эльфийку, читающую книжицу под тёплым осенним солнышком в беседке.
Я не помнил ничего из жизни прошлого Грецкого, но почувствовал, как в груди проклюнулась тоска. Всё-таки, у этого тела с этим местом было связано много хорошего.
Сам особняк тоже был не особо вычурным. Нежно-розовая штукатурка, с выразительными белыми пилястрами на стенах, будто поддерживающими черепичную крышу.
— Здесь ничего и не поменялось, только навешали везде защитной волшбы, — сказала Велена, вместе со мной рассматривая имение.
— Так ты была здесь? — прошептал я, ступив на крыльцо. До меня только-только дошло, что ведьма ведёт меня к кабинету.
— И даже общалась с твоей матушкой, Грецкий. Я предлагала ей свою помощь… Потом я тебе всё расскажу.
Я не успел постучать, потому что дверь мне открыл дворецкий. Старый и худой эльф, с очень злым, явно невыспанным взглядом, сухо отчеканил:
— Его сиятельство виконт ждёт вас, господин Луносветов.
Пока я поднимался по резной деревянной лестнице, где тоже через каждые несколько ступеней чернели руны, я прислушивался к своим ощущениям. Что-то мне очень не нравилось… будто надвигалось что-то нехорошее.
— Я это тоже чувствую. Иссохни моя ярь!!! И мне очень не нравится, что я чувствую, Борис, — взволнованно произнесла Велена, — Этой эманации я не ощущала тысячи лет. Если чистокровные овладели такой волшбой, то они гораздо опаснее, чем мы думали.
— О чём ты?
— Снизу… кхм… из подвала тянет не просто чёрной волшбой. Там будто бы настоящий портал в Навь открыт, до того могильным тленом тянет!
Я глянул вниз, на деревянный пол гостиной, потянул носом. К сожалению, я ничего не ощущал… Ну, кроме предчувствия.
Где вход в подвал, я тоже не знал.
— Это всё потом, сначала Веригин. Но готовься к любому повороту! Хорошо, что охраны мало — чистокровные слишком полагаются на свою чёрную волшбу.
Я лишь ухмыльнулся уголком рта. Чёрная волшба сильнее действует на того, кто её боится. По иронии судьбы чистокровные, зная всю подноготную, боялись собственной волшбы до дрожи в коленях, и думали, что все вокруг испытывают такой же страх.
— Портреты поснимали, — вздохнула Велена, — Твоя мать любила рисовать.
В коридоре на втором этаже я остановился, всматриваясь во мрак впереди. Перехватил поудобнее меч, и двинулся бесшумно к двери, едва видимой в конце.