Я как раз взлетел на ступеньки и коснулся белой руны. Подвал тут же погрузился во тьму, а я застыл с зельем скрытности в руках… Сверху доносились осторожные шаги с сопением — кто-то осторожно приблизился к приоткрытой двери в подвал.
— Велена, мать твою первородную! — прошипел я.
— Нужно испортить руну любым веществом, насыщенным ярью! Возьми зелье концентр…
Договорить она не успела, потому что я просто плеснул «звериную скрытность» из бутылька на стенку, как раз на то место, где была руна. И стал отступать обратно в темноту, лихорадочно шаря в сумке.
— Дурень! Как теперь ты от них уйдёшь⁈ Не мог другое зелье выплеснуть?
— Сейчас всё будет, — прошептал я.
— Принимай бой на лестнице. Узкое пространство, они все вбежать не смогут, и тебе нужна будет только выносливость. Ну и мастерство, конечно же, но если ты хочешь жить, то у тебя же всё получится? Ведь так⁈ — в конце она едва не взвизгнула, потому что тоже паниковала.
Но я под её возмущённые крики стал отступать вниз, смещаясь под лестницу. Под саму лестницу залезть было нельзя, ступени были выложены монолитом вдоль стены подвала. Но свет из двери как раз бросал тень, в которой я спрятался, и мне оставалось только дождаться, как кто-то будет спускаться по ступенькам, чтобы схватить его за ногу и стащить вниз.
Правда, весь план пойдёт насмарку, если этот кто-то как-то включит свет и глянет вниз. Тут вжимайся не вжимайся в камни, а деться мне будет некуда.
Моя рука уже нащупала зелье, и едва Велена отчиталась — это «ночное зрение» — как я проглотил содержимое. Склянку выкидывать не стал, а осторожно положил рядом.
Если мне так везло до этого, то повезёт и снова. Ведь верно? Везёт сильнейшим! Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Не ошибается тот, кто ничего не… А, не, эта пословица тут не особо подходит, ошибаться мне нельзя. Надо вспомнить другую.
Голоса и топот продолжали разноситься по всему дому и, судя по испуганным крикам, визитёры только-только достигли комнаты с мёртвым Веригиным. Можно было легко догадаться, что этот отряд прибыл по какой-нибудь сигнальной руне, которую виконт незаметно от меня активировал. Эдакая группа быстрого реагирования.
Но ещё я остро понимал, что кто-то застыл возле приоткрытой двери в подвал. Вот он шагал, а теперь доносится только сопение… Ждёт. Слышал ли он меня?
Кромешно-тёмный подвал окрасился из-за зелья в зелёный монохромный цвет, и я, приготовив клинок, застыл. Ну что ж, последний бой так последний бой… Сам же себя запер в этой ловушке, и теперь остаётся только прорываться. Хорошо, что у меня преимущество — я вижу в темноте.
В этот момент на потолке что-то затрещало, и вдруг подвал залило светом, да таким ярким, что мне пришлось зажмуриться. Какого хрена⁈ Не сразу я догадался, что это гости дошли до верхнего кабинета и снова открыли ту ловушку на полу, в которую Веригин чуть было не поймал меня. Вот теперь и лился свет из квадратного отверстия сверху, сияя для моих чувствительных глаз, как солнце…
Гадство! Вот тебе и ночное зрение… Да твою ж эльфячью бабушку, это что за невезение такое⁈ Сам себя инвалидом сделал!
Помнится, когда я выходил из кабинета виконта, мне всё же удалось найти кнопку, открывавшую механизм, и люк закрылся.
Кстати, если кабинет на втором этаже, а я сейчас в подвале, то что между ними? Об этом я как-то не подумал… Щурясь, словно и вправду смотрел на солнце, я попытался рассмотреть сияющий квадрат. Потолок тут был низкий, и, если подпрыгнуть, то можно вылезти на первый этаж…
— Куцый! — крикнул кто-то из сияющего отверстия, — Ты в подвале?
— Захожу! — донеслось с лестницы.
— Тут старик говорит, это Луносветов! Он предал нас!
Куцый скрипнул дверью в подвал и тут же хищно пропел:
— Се-е-ерж, а ты знаешь, что бывает с отступниками⁈
Я, жмурясь от света и стиснув зубы, ещё сильнее вжался в бетонный бок лестницы. Теперь меня прикрывала лишь скупая тень, отбрасываемая краем лестницы.
— Се-е-е-ерж! Луносве-е-е-ето-ов!
— Осторожнее, помни про его кнут! — донеслось сверху.
Я лишь усмехнулся… А вот кнута у меня нет, увольте. Возникла шальная мысль просто выйти и сказать: «А я ж не Серж, я просто Грецкий. Зашёл по старой памяти в матушкин дом. Пойду я, наверное…» Но что-то мне подсказывало, что не прокатит.
Стоявший на лестнице пошарил по стене в поисках руны света и с отвращением крякнул, влепившись в зелье. Ещё пара шагов, и он мой…
— Куцый, ты в подвале⁈ — донеслось сверху, — Есть там кто?
— Тут я! Вроде никого! Ни хрена не видно, темно!