Пришлось разок его осадить — мол, как же ты, верный мой слуга, веришь всяким наветам, а не своему барину? И что оборотное зелье было необходимым злом, ведь по-другому в дом матушки мне было не пробраться…
А потом его глаза округлились, когда я открыл на столе невидимый ларец. Один такой же, только поменьше, был и у самого Захара… Судя по вытянувшейся физиономии старого орка и брызнувшим слезам, он узнал мой сундучок. И долго с затаённым придыханием рылся в бумагах да позвякивал монетами, пока я лежал и с ленцой наблюдал за ним из-под сощуренных век.
— Вот они, бумаги-то… Вот они! Как же вы их достали-то, мил господин⁉ Ай да ваше сиятельство, ай да молодец! — Захар аж пританцовывал перед столиком, — Ну, теперича мы им покажем!
Бревенчатый дом Анны Павловны, эльфийской травницы, был небольшим, всего на пару комнат, явно старым, но сохранился отменно. И всё же я подметил кое-где чуть покосившиеся проёмы, да сырость в углах под крышей. И подумал, что неплохо будет за гостеприимство помочь подруге моей матушки… Но это всё потом.
А пока следовало позаботиться о том, чтобы я смог явиться на вечерний бал при полном параде. И это касалось не только одежды.
— Захар, что там у нас с каретой? — спросил я, чувствуя, как действие зелий начинает спадать. Глазам возвращалась способность видеть днём, а мне мой естественный зелёный цвет.
Слуга оторвался от бумаг, чтобы деловито ответить:
— Карета здесь, ваше сиятельство, и даже покрашена в модный красный цвет. И Листик наш тоже здесь, слава Богу. По счастью, у Анны Петровны когда-то была скотинка, и какой-никакой сарайчик имеется.
— И что, тебя так прямо и выгнали из дружинного дома? — всё же спросил я.
— Да не то, чтобы… Воевода меня спровадил, но мягонько — он сказал, мне лучше самому заранее собраться, чем ждать мордоворотов от барона. Тогда б меня сразу за порог, и монатки собрать бы не дали… А лошадь из бароновой конюшни как бы я вызволял?
— Так, Захар, — я кивнул в сторону ларца, — Возьми там, сколько надо, и дуй к портному. Мне к вечеру нужен костюм приличный, иду в общество…
Лицо слуги вытягивалось всё длиньше, и челюсть чуть не выпала в ларец, когда он услышал, что я осмелюсь сегодня явиться на бал к самому барону Демиденко. И пока он не успел броситься мне в ноги, чтобы умолять одуматься, я его уверил, что имею покровительство не только герцогини Жлобиной, но и самой княжны. Конечно, я не стал говорить Захару, что пока это всё вилами по воде писано — меньше знает, крепче спит, как говорится.
— Но всё же, Захар… — добавил я, — Так, на всякий случай, похитрее будь. Кто знает, вдруг за тобой следят? А то сразу заинтересуются, кому это ты одёжку покупаешь. До вечера я, к сожалению, вне закона.
— Сделаем в лучшем виде, ваше сиятельство…
— И это, Захар, — я вытянул из ларца бумагу о титуле графа, дарованном самим императором, — Что об этом думаешь? Принять мне титул сразу или повременить?
— Ах, барин! Да чего мы, слуги-то, в делах господ смыслим-то?
— Захар, давай без экивоков.
— Я бы, ваше сиятельство, не торопился, — посерьёзнел орк, — Злопыхателей у вас много, и как бы не стали молвить, что бумагу вы эту откопали только ради того, чтоб обвинение снять…
— Вот и я так подумал, — со вздохом сказал я, — Кстати, если все бумаги и завещание тут…. Получается, в полное наследство-то я ещё не вступал? Кто же заведует всем этим?
— В Качканаре у вас купец всё отнял, по подложным документам. В Твери, ясное дело, за землями следит род Грецких. А вот в Екатеринбурге не был я, барин…
— Девичья фамилия моей матери — Каменская. А где сами эти Каменские?
— Северные эльфы это, ваше сиятельство, живут где-то далеко за Салехардом. А большего я и не знаю, господин, матушка ваша очень мало об этом рассказывала. Видит Бог, были на то причины.
Тут меня кольнула тревога. Я даже подскочил с тахты, со стыдом осознав, что впервые задумался об этом.
— Погоди, Захар! А если эти мстительные твари, ну, чистокровные эти… Если они род моего отца атаковали, не побоявшись княжеской крови, то… то…
Захар лишь пожал плечами, но потом добавил:
— Могу лишь сказать, что до Салехарда-то добраться нелегко, не то что дальше. Земли самые что ни на есть северные, и тамошним вьюгам да морозам наплевать на любую волшбу, даже на чёрную. Лето там холодное, его почти и нет — такое короткое, что обернуться назад не успеешь, там и осядешь.
Но меня это не особо успокоило. Я снова сел на тахту, крепко задумавшись. Захар, звякнув монетками, быстро собрался и было вышел, но спустя минуту вернулся, с охами и ахами покрутился вокруг меня с меркой — «ай, барин, мышцы-то какие у вас появились, это нам опять гардероб-то обновлять!» — и окончательно удалился.