И это был я.
Техника «рикошет» интересна тем, что в момент столкновения душ она оставляет на этом камне-счастливчике свой слепок. Это как семя, из которого может вырасти новая душа. Или как запакованная информация о хозяине, которая со временем снова может в него развернуться… кхм… в этого самого хозяина. Аналогия с семенем, кстати, мне совсем не понравилась, а вот про запакованную информацию я прекрасно всё понял.
А те Жнецы, которые гонятся за душой отступника, настигают всего лишь болванку. Эта болванка ведёт себя, как настоящий Дра'ам — сражается до последнего, дорого продавая свою жизнь, ругается и сыплет проклятиями на своих убийц.
И лишь воистину могучий Жнец… кстати, в этот момент я почуял, что Дра'ам подумал о ком-то конкретном. И понял, что у него есть враг, с которым у нас личные счёты, вот только его имя Дра'ам пока не назвал. Так вот, этот враг — воистину могучий Жнец. И он, убив болванку, наверняка почуял, что от души Дра'ама отколот кусочек, который улетел вместе с чьей-то случайной душой в глубины Вселенной.
Но этот враг пока был далеко, а я теперь владел кусочком жизненного опыта Дра'ма, который мог мне помочь. По крайней мере, уже мечом-то Жнец владел идеально, и даже Велена была шокирована, узрев его техники.
Многого Дра'ам не успел поведать. Например, не сказал, кто такие Созерцатели, и почему, например, тот лысый гном мастер Зот помог мне. Причём он ведь знал о Дра'аме, этот гном!
Но меня интересовало совсем другое… Я почуял, что душа Жнеца уже закрывалась обратно под печать, и едва успел спросить: «Что же заставило Дра'ама стать отступником и пойти против своих?»
До меня долетели лишь смутные образы. Смерть любимой девушки… Причём любовь эта была совсем неожиданна для самого Жнеца.
Жгучее желание отомстить. И сомнения.
Дра'ам, держа на руках тело той, кто пробудила в великом существе такие незнакомые чувства, впервые усомнился… Калёным клеймом в его разуме загорелся вопрос: «А имеют ли право Садовники решать за миры и за всю Вселенную? Этого ли хотел Сеятель⁈»
В этот момент печать закрылась, и я проснулся. Причём проснулся так резко, что у меня чуть глаза не вылетели из орбит!
— Да вашу ж эльфячью бабушку! — вырвалось у меня, пока я пытался отдышаться.
Пухлая эльфийка, ехидно улыбаясь, тут же убрала ватку с какой-то мазью.
— Ну вот, старый хрыч, а ты уже целителя хотел звать!
— Дык я ж вообще думал, что барин-то того… Ах, Борис Палыч, солнце наше ясное, как же я рад, что вы в добром здравии! А то негоже вот так, на диване целый день, протрётся ж… И пижама износится быстрей времени!
— Ну только пижама тебя и интересовала, — проворчал я.
— А перед балом надо ещё и себя в этот самый, в порядок привести! Это ж мне вашим марафетом-то и заниматься, барин!
За окном уже смеркалось. Остаток дня я, как оказалось, и вправду проспал без задних ног, а Захар всё никак не мог растолкать меня. Помогла травница — Анна Петровна сунула мне под нос какую-то бодрящую ярь-мазь, которая действовала не хуже нашатыря. Она-то меня и подняла таким изуверским способом.
Не только мой источник, но даже покров, который я до этого ни разу толком не чувствовал, прожгло лютым жаром — будто не ярью насытились, а раскалённым металлом.
Мокрый от пота, я сразу же опрокинул в себя напиток, который мне сунула в руки травница. Анне Петровне я доверял настолько, что теперь даже не проверял, что она мне там даёт.
И вправду, сознание вдруг прояснилось, а боль, душевная и физическая, отошла куда-то на второй план…
— Целителя тоже не надо, — буркнул я.
Пока Борис Грецкий не оправдан, любые связи с внешним миром опасны. Тем более, мне ещё теперь думать, как на бал попасть, минуя многочисленную охрану…
— Ваше сиятельство, костюмчик я уже приготовил, — сказал Захар, подлив мне ещё нервозности, — Прикажете подать карету?
— Подавай, — устало сказал я, напяливая заготовленную одежду.
Да что ж так болит-то всё⁈ Такое чувство, что я тягал целый день штангу, причём всеми частями тела! Даже, кажется, ушами…
Источник и покров, которые я прекрасно чувствовал, тоже были воспалены. Оказывается, волшебные части души, по которым течёт ярь, тоже можно надорвать.
У меня оставалось не так уж много времени, а мне на самом деле хотелось не на бал тащиться, в руки барона, а своей возросшей силой заняться.
Первый круг, значит? Теперь я прекрасно чуял свой резко расширившийся источник… И даже прощупал его до дна, понимая, насколько же вырос объём.
На самом деле не такой уж он был и огромный. Если до этого у меня была хилая баночка для анализов, то теперь, наверное, целое ведро… Ведёрко. Но и это ведёрко требовалось заполнить, ведь до того, как отбросить свои орфячьи копытца, я успел насытить едва ли половину источника.