Лицо слуги было посеревшим — тот решил, что всё, это пришли меня арестовывать. Но Платон Игнатьевич рявкнул:
— Грецкий, ты чего, сдуру рухнул на своей карете на бал ехать⁈ — он рубанул кулаком по ладони, — Быстро давай со мной! А то мне барон голову-то снесёт, когда узнает!
В окошко я увидел ту самую, белую яроходную карету, на которой мне уже довелось разок прокатиться. Да, на такой не страшно по Качканару ехать — никто и не узнает, что внутри Грецкий.
— Копаня Тяженич прислал? Или Жлобина? — только и спросил я.
— Копаня, Копаня! Быстро давай, орф ты драный, а то арестую, как колдуна!
Глава 8
Не эльф и не орк
Воеводе я доверял, поэтому сел в белую карету без особых сомнений. И уставился на холёного худощавого орка, сидящего напротив. Нет, это не орк… Это был такой же орф, как и я — наполовину эльф, наполовину орк. Кожа нежно-зелёного цвета, без орочьей мрачности. Остроконечные уши меньше, чем у эльфа, но больше, чем у орка.
Меня всё же кольнуло лёгкое сомнение, когда Платон Игнатьевич вместо того, чтобы сесть к нам в карету, аккуратно прикрыл дверцу, а сам остался снаружи. То-то там ещё лошадь была в сопровождении… Уж не ловушка ли, подстроенная бароном Демиденко?
Орф был одет весьма модно по качканарским меркам. Приталенный фиолетовый камзол, узкие брюки с золочёными швами, и наполированные высокие сапоги. Светлый волос ему достался явно от эльфийской крови, но вот причёска у него оказалась ближе к орочьей традиции — длинные волосы, заплетённые в тонкие косы, были стянуты в хвост.
Когда я уселся поудобнее на белом велюровом сиденье, он даже не поднял на меня взгляд, следя за стрелкой золотых карманных часов, прицепленных к камзолу цепочкой. Будто засекал, сколько времени понадобилось воеводе, чтобы заманить дурачка Грецкого в ловушку.
Для подосланного убийцы слишком уж вычурно он был одет. Хотя, может, это такой идейный энтузиаст — для него каждый выход на задание, как праздник? И убивать клиентов, одеваясь в безвкусные обноски, просто непозволительно?
Я едва сдержался, чтоб не улыбнуться. Просто лицо у орфа было самое что ни на есть аристократическое, слегка даже чопорное, и было легко представить, как он заявляет заказчику: «Чтобы убить Грецкого, мне понадобится бархатный камзол, обязательно московской мануфактуры. Золотые запонки, лакированные сапоги… всё-таки, дворянина убиваю».
А я ему сейчас — бам-с! — в лицо бумагу: «Мол, я уже граф Грецкий, не обычная дворняжка!» И энтузиаст, посрамлённый, отступает. Графа убивать, да без золочёных эполетов, да без гвардейской фуражки⁈
— Забавные у тебя мысли, Борис, — усмехнулась Велена в отражении стекла дверцы, я видел её глаз в щели между шторками, — Ты совсем не боишься? Этот орф — четвёртого круга!
С одной стороны, я был заметно удивлён, а с другой — восхищён. То, что полукровки способны достичь такой силы, только подстёгивало меня продолжать в том же духе.
Кстати, своих подозрений я незнакомцу не озвучил. Мне и так было понятно, что воевода придумает что угодно, но не станет участвовать в убийстве Грецкого, даже если барон Демиденко прикажет. Поэтому вместо ответа ведьме я сказал вслух:
— Так понимаю, нам следует познакомиться?
— Борис Павлович, я очень рад, что вы сразу перешли к сути. А в нашем случае время весьма ценный ресурс, — с этими словами орф убрал часы в карман и легонько стукнул пару раз по дверце. Карета тут же, поскрипывая, плавно набрала ход.
Незнакомец пока молчал, поэтому начал я:
— Борис Павлович Грецкий, потомственный дворянин… кхм… пока, конечно, без особых владений. А с кем я имею честь разговаривать?
— Барон Вышнедревский, — орф протянул руку, и я пожал её, отмечая, что пальцы у барона довольно тонкие, без воинской крепости. Даже сказал бы, с женской изящностью… Что-то я уже сомневаюсь, что он четвёртого круга.
— Надеюсь, у тебя хватит ума этого не проверять? — встревожилась Велена.
— Вы, господин Грецкий, прошли через многое и при этом не страдаете излишней паранойей. Для тех, кто несколько раз сталкивался с чистокровными, у вас необычайно крепкая психика, Борис Павлович.
— Он ещё и барон… Для полукровки высокий титул. Да и что-то зачастили могучие чародеи в провинциальный Качканар, — задумчиво сказала Велена, — Кажется, Борис, ты разговариваешь с посланцем самого императора.
Я уже и до откровений ведьмы понял, что раз дела вокруг княжны Ростовской крутятся серьёзные, то и решать их должны серьёзные дяди. Достаточно влиятельные, но при этом не самые видные, чтобы не привлекать лишнего внимания.