— Но не теряет своей крепости?
— Лишь частично, но не критично. Для врагов России это всё равно недосягаемая прочность. Самое главное, что в этом случае император и члены Круга сами решают, где и когда принять в Круг новый род, который восстановит мощность щита.
— Ясно. Именно поэтому чистокровные и уцепились за княжну? Она единственная у них на виду?
— Да. А то, что её единственную оставили в живых… Последний наследник со временем концентрирует в себе всю силу рода, и от этого связь с Кругом намного сильнее. Это необходимо для обряда, который задумали чистокровные.
— Что-то вроде жертвоприношения?
— Что-то вроде. То, что они заготовили для княжны, я бы не пожелал даже врагу.
— Даже чистокровным?
Вышнедревский едва удержался, чтобы не сплюнуть.
— Любите вы, господин Грецкий, цепляться за слова.
— Складываю в карман… То есть, в походе чистокровные будут пытаться ещё больше напугать княжну? Чтобы потом убить её, перепуганную, каким-то жестоким способом, и-и-и…
— И как минимум получить чёрные метки на членах других семей. Входящие в Круг Силы окажутся случайно помечены, и это будет катастрофа. Если вы понимаете, о чём я, Борис Павлович.
Я кивнул и спросил:
— А как максимум?
— Как максимум… — барон вздохнул, — Если они сделают это в момент, когда будет обрываться связь Ростовской с Кругом Силы, они могут достать и до самого императора, нанести ему чёрную метку. Последствия вы, наверное, представляете?
Я откинулся на кресло, задумчиво уставившись в отражение Велены в окошке. С одной стороны, чем я обязан императору, который ничего не сделал, чтобы спасти мою матушку и помочь моему отцу в Твери? Да ещё думает, как бы ему не вмешаться лишнего, чтобы не спугнуть чистокровных.
С другой стороны, сам я прекрасно понимал, как всё устроено. Отказаться-то я могу… кхм… но, скорее всего, один единственный, последний раз.
Всё было, конечно, сложнее. Я так-то ещё и с гномами повязан, и можно проверить, насколько император готов портить с ними отношения?
А можно просто согласиться, и тогда не будет никаких сложностей… Такие вот они, предложения от власти, от которых невозможно отказаться. Впрочем, я оставался жив, у меня в закромах оставалась ещё куча козырей, вроде силы Жнеца и ручной ведьмы, поэтому мы ещё посмотрим, кто кого.
Придёт время, и уже я буду разговаривать с этим ухарем с позиции силы.
— Не поняла… Какой-какой ведьмы⁈ — вдруг возмутилась Велена, уловив мои мысли.
В этот момент карета остановилась, и в окошко постучали три раза. Судя по тому, что барон не забеспокоился, всё шло по плану.
— Господин Грецкий, я хотел бы донести до вас одну важную мысль, — неожиданно сказал Вышнедревский, подняв палец с пятнышком, — Там, в Сибири, в Томской крепости, в самом конце вашего пути… Это будет самый сложный для вас момент.
— О чём вы?
— Чистокровные копят силы и, чтобы отвлечь нас, серьёзно ударят по России во многих местах. Не только поляки готовят наступление, со стороны турков тоже могут быть провокации. Круг Силы им, конечно же, важен, но если где-то у них всё сложится удачно, они не пожалеют сил, чтобы закрепить успех.
— Ясно. В этот момент вам всем, и императору в том числе, может быть не до бедной княжны Ростовской в далёком Томске.
— Вы верно всё поняли. Просто в какой-то момент вам может показаться, что вы абсолютно одни…
— И это окажется правдой.
Вышнедревский поджал губы, потом сдержанно кивнул. Пятно на его пальце осталось чёрным.
— Думаете, мне самому это нравится? — вдруг выпалил он, — Среди нас есть предатели, а наших кротов в рядах чистокровных они находят слишком быстро. Столько времени, а у нас минимум зацепок!
— Ну вы же осторожные…
Вышнедревский пропустил колкость мимо ушей.
— Думаете, я бы в здравом уме доверился вам⁈ — барон стиснул кулаки, — Но вас посоветовал воевода, он поручился за вас кровью! Мы потеряли очень много соратников за последние годы, и для меня большой риск положиться на… на…
— На легкомысленного полукровку из Качканара.
Барон хмыкнул.
— Я и сам полукровка, если вы не заметили.
— Знаете, кто такой Волчин? — вдруг спросил я.
— Волчин… При чём тут князь Волчин?
— Он курирует чистокровных здесь, в Качканаре. Руководил графом Эльфеяровым, виконтом Веригиным, купцом Грустным.
Вышнедревский вздрогнул и побледнел, услышав это. Вся спесь службиста резко слетела с него, и я даже слегка смутился — уж такие-то вещи секретная служба должна была знать?