Что же до меня, то я сразу почувствовал взгляд барона Демиденко, полный ненависти. Он стоял рядом с взволнованной княжной Ростовской, злой, как чёрт, и при этом чем-то напуганный. Его глаза так и говорили: «Ты не должен здесь быть! Тебя вообще не должно существовать!»
Моя нахальность сразу же вздыбила шёрстку, и я улыбнулся. Конечно, мне хотелось оскалиться гораздо нахальнее, чтобы увидеть, как у Демиденко полыхает, будто ему чёрной волшбой ядро подпалили. Но это всё потом, когда не будет лишних свидетелей. Барон и так, кажись, все зубы себе раздавит, так он их стиснул.
Мы продвигались мимо гостей, волей-неволей образовавших живой коридор, и ловили десятки шепотков. Кто-то приехал из соседних посёлков, и уж они-то были наслышаны, кто такой Грецкий… Кому-то я, наверное, ещё и денег должен, поэтому весть о том, кто я такой и в чём меня обвиняют, быстро пронеслась по залу.
Сплетня — дело такое. В сплетне ведь главное — рассказать её первым, чтобы поймать восхищённый взгляд и снисходительно так улыбнуться: «А ты не знал?» Сплетня летит по губам и ушам, не встречая сопротивления, и единственное оружие против этого — уверенность.
Поэтому до барона я шёл, гордо вздёрнув подбородок и мысленно благодаря Захара. Старый орк, как оказалось, был хорошо осведомлён о нынешней моде, и мой костюм оказался весьма неплох. Я ещё и уловил восхищённые взгляды нескольких молодых девушек. Орка и эльфийка, хихикая в ладошку, что-то обсуждали во моём облике, при этом густо покраснели, поймав мой озорной взгляд. А что, в свободное от службы время я был бы не прочь похихикать вместе с ними.
Здесь была пара гномов, которые сразу же мне кивнули, как старому знакомому. Но всё равно большинство взглядов были неприятными… Гадство, будто стою голым на приёме у консилиума врачей!
Но вот мы наконец дошли до барона.
— Ваше благородие, — сухо отчеканил воевода, чуть склонив голову перед бароном, потом кивнул и княжне, — Ваша милость.
— Платон… — прошипел вдруг Демиденко, — Ты кого привёл⁈
— Так княжна попросила, ваше благородие.
— Борис Павлович Грецкий, к вашим услугам, — нахально напомнил я и тоже склонил голову, — Ваше благородие, Иван Вячеславович! Ваша милость, княжна Дарья Никитична!
— Рада видеть вас на нашем балу, господин Грецкий. А мы как раз вас обсуждали, — сипло ответила Даша и, улыбнувшись, протянула мне пальцы для поцелуя. Орка тоже была очень взволнована, и едва могла взять себя в руки, отчего руны то и дело вспыхивали на её коже.
Лишь искушённый зритель мог понять, что вся эта галантность — самая настоящая драка, только избивали сейчас барона. Да-а-а, дворянские интриги — это не топорики волшбой метать. Тут выдержка нужна, и Ростовская только начинает свой путь по этой извилистой дорожке.
Барон Демиденко едва не затрясся от гнева, видя, как я коснулся губами руки княжны. Бурый, как ржавая рельса, орк еле дышал… Того и гляди, сейчас рявкнет: «Взять его!»
— Вырождается волшебный род, — проворчала Велена в отражении бокалов, стоящих на столике рядом, — Здесь же настоящих яродеев кот наплакал! Всё-таки, зря императрица Екатерина тогда указ о вольностях подписала… Свежая кровь яродеям нужна! Быть может, император Павел Алексеевич сможет воплотить свои замыслы и вдохнуть новую жизнь в яродейское племя?
Что там за замыслы у сегодняшнего императора, я, конечно же, не знал, но у ведьмы не спросил. Потому что стойко выдерживал пламя, которым буквально сжигал меня Демиденко. Столько ненависти было в его взгляде… Поздно, барон, пить боржоми, надо было меня раньше ловить.
— Приветствую вас, сударь, — выдавил наконец Демиденко и снисходительно кивнул.
Я пропустил унизительное «сударь» мимо ушей, просто барону больше ничего не оставалось, кроме колкостей.
В этот момент к нам неожиданно присоединилась ещё одна персона… и не то, что присоединилась, а будто налетела. Это был высокий эльф с зачёсанными назад волосами, с большим ртом, заполненными большими зубами — казалось, в этих зубах отражались все свечные люстры разом. С хулиганским взглядом, и с осанкой, которой позавидовал бы любой генерал, он лихо выпятил вперёд грудь, на которой вполне неплохо бы гляделась коллекция орденов, незнакомец произнёс.
— Ну надо же! Какая неожиданность! А это, стало быть, господин Грецкий⁈ — эльф умудрялся разговаривать, при этом не ослаблять свою лошадиную улыбку, — Тот самый, да? О котором вы мне рассказывали, ваша милость, Дарья Никитична⁈