— Хочешь жить, умей вертеться. Кто остановится, тот и станет добычей, — ведьму явно пробило на философию, — Таков закон всех этих подковёрных игр.
Я лишь поджал губы в ответ. Мне тоже казалось, что махать мечом и даже творить волшбу как-то проще, чем вот это вот всё…
— Ну что, племянничек, можно поздравить? — меня заставил вздрогнуть и обернуться знакомый голос, — Тебя миновала гроза, но теперь и о других стоит подумать…
Герцогиня Жлобина, держа бокал с шампанским, хихикнула и коснулась руки княжны, но при этом придержала её. Та как раз схватила со стола свой бокал и хотела выпить его, чтобы хоть как-то снять напряжение.
— Сегодня ещё ничего не закончилось, моя милость, девочка! Спиртное обманывает! — прошептала Жлобина, — Осталось чуть-чуть дотерпеть, но держи ухо востро.
Да, судя по лицу княжны, ей хотелось как можно скорее оказаться с своей комнате, где можно дать волю страху и упасть без сил на кровать.
— Оставлю вас, господа. Службу нести надо, — Платон Игнатьевич, усмехнувшись, кивнул Дарье Никитичне, а потом двинулся к выходу. Ему ещё получать свою порцию гнева от барона.
Я же в который раз подумал, как много проблем от таких вот дураков, как барон Демиденко. Он не был заодно с чистокровными, они просто использовали его через купца Грустного… А теперь, из-за того, что он лишился козыря перед герцогиней Жлобиной, барон просто и беззаботно будет мне мстить. Не смертельно, нет, чтобы не навредить княжне и самому не попасть под обвинение, но достаточно больно, чтобы я споткнулся.
— Большая Именная Вторая, — тихо сказал я, склонившись к герцогине, будто тоже хотел взять бокал, — Эта шахта была помечена на карте виконта…
Герцогиня Жлобина чуть прищурилась и кивнула. Судя по реакции, она знала эту шахту.
— А что сам виконт?
— Чуть мертвее тех трупов, которых они тебе в шахту подбросили.
Тётка явно хотела поинтересоваться, не наследил ли я, но, увидев моё лицо, передумала. Княжна спокойно нас слушала и лишь отстранённо улыбалась, делая вид, что участвует в разговоре.
— А что насчёт убийцы?
— Это должен быть ваш казначей, — шепнул я.
— Зелень манящая! — прошипела герцогиня, стиснув пальцы так, что ножка фужера вдруг треснула в её руке, — Он уже почти здесь! Сейчас будем подписывать сделку… А в любую ошибку с нашей стороны барон вцепится всеми зубами!
— Казначей — это Егор Вальерьевич, которого я видела сегодня с вами днём? — вдруг спросила Даша, и Жлобина задумчиво кивнула.
Я бегал глазами вокруг, лихорадочно соображая, что можно сделать. Мой взгляд вдруг зацепился за знакомое лицо… Пухлый низкорослый орф, с которым я столкнулся на выходе из дома матушки. Тот самый могучий полукровка, яродей четвёртого круга, который чуть меня не пришиб и от которого я едва сбежал.
Он стоял в компании нескольких эльфов и орков, что-то обсуждал, дружелюбно улыбаясь, при этом в его глазах блестела сталь. Наши взгляды встретились, я улыбнулся уголком рта, но пухляш меня не узнал. Да и не мог узнать.
Наверняка он и есть тот посланник от князя Волчина, которого так боялся Веригин. Интересно, он самолично будет активировать талисман с кровью казначея?
— Какое счастье, что ты тогда был под оборотным зельем, — шепнула Велена из бокала, — Страшные дела крутятся вокруг Качканара, раз ты встретил двух могучих орфов за один день.
Я вспомнил беседу с бароном Вышнедревским в карете, который тоже был могучим орфом, и кивнул. А впрочем, что может быть важнее безопасности императора? Вот и крутятся дела…
Меня коснулся смех, донёсшийся от выхода. Там собралась группка беседующих, и какой-то холёный эльф, весело посмеиваясь, показывал любопытным разноцветные баночки. Сияние чистой вари — волшебной краски — я узнал сразу же.
— А может, княжна хочет подышать свежим воздухом? — тут же спросил я, потом повернулся к Жлобиной, — Мы встретим вашего казначея, не переживайте.
Дарья будто очнулась:
— А? Да, да, я как раз хотела подышать, душновато тут.
— Вы же, герцогиня… — я склонился к уху тётушки, — попробуйте разузнать, что это за франт там, пухлый и разодетый орф. Только осторожнее, он четвёртого круга.
— Зелень ты манящая, ты что, думаешь, я по любому твоему… — герцогиня вдруг замолкла и кивнула, — Хорошо, сделаю, Грецкий. Я как знала, что от тебя просто так не избавлюсь.